|
|
|
|
|
|
|
  
"Музей в эпоху клонов" – Что происходит с Эрмитажем, Михаил Борисович? Музей уже не так интересен людям? – Рейтинги рейтингами, но посещать Эрмитаж меньше не стали.
В 2010 году главный музей России принял почти 2,5 млн. человек,
в том числе более 800 тысяч иностранцев. Не забывайте и о наших
выставках в других музеях России и за Однако мы и не гонимся за сверхпосещаемостью. Пропускная способность музея, несмотря на обилие помещений, ограничена. Если число посетителей в залах сильно увеличится, то неизбежно возникнет толкучка. Самим людям станет некомфортно. Какое уж тут наслаждение искусством? Захочется ли вам восторгаться полотнами Рембрандта, будучи стиснутым в толпе?.. Вместе с тем музей расширяется: в 2012 году должна закончиться реставрация восточного крыла комплекса зданий Главного штаба на Дворцовой площади, где откроются наши новые залы и выставки. Тогда мы сможем принять еще больше гостей. А пока что на экспонаты Эрмитажа любуются и в интернете: за год сайт www.hermitagemuseum.org посетили более 3,5 млн. человек. – А может, дело в том, что в музее ничего не меняется? Жизнь идет вперед, а в его залах все как прежде. ndash; Наоборот, в этом и есть его преимущество. Подлинность шедевров культуры остается непреходящей ценностью в быстро меняющемся мире. Оригиналы все больше ценятся в эпоху клонов и виртуальности. Эрмитаж, конечно, изменился, но в основе сохранил себя, начиная со своего имени: "эрмитаж" означает место обитания отшельника, место уединения, покоя. Сегодняшний музей старается им и быть. Чтобы человек, войдя с улицы, находил отдохновение, успокоение и в какой-то момент отстранялся от уличной суеты. Не всегда это получается. Люди сейчас живут в постоянном нервном
напряжении. У нас есть входная зона, где много народу, где крутятся
билеты, вращаются всякие жулики, билетные спекулянты, где есть все то,
что вызывает раздражение. И с этим можно справиться только частично.
Где посетители Эрмитажа начинают отходить душой? Самая главная – Вы как-то сравнили Эрмитаж с огромным кораблем, который идет себе своим курсом, не замечая штормов, бурь, течений... – Так оно и есть. По сути, функция Эрмитажа осталась той же.
Лица и одежды уже иные, но цель по-прежнему Бренд Рембрандта – Вы сказали, что в России элементы театра и шоу входят в музейную жизнь на цыпочках. А как "у них"? Можно ли встретить, скажем, в фойе Лувра артиста, переодетого Ван Гогом, Босхом или Рубенсом и сфотографироваться с ним за деньги? По Дворцовой площади ходят ряженые Петр I с императрицей. Что если пустить их в фойе Эрмитажа? – Тут надо действовать тактично и осторожно. Сфотографироваться в обнимку
с переодетым Ван Гогом, я думаю, можно где-нибудь у входа в музей, во
дворе. – Что можно делать для коммерческого использования – Нельзя устраивать свадьбы, то есть предоставлять музейные залы для проведения банкетов, презентаций, вывешивать на строительных лесах торговую рекламу или, например, сдавать в аренду зал, чтоб делать там собственную выставку. Это корпоративная этика музейного мира. – А как насчет "Макдоналдса"? Недавно вашингтонский исследовательский Центр им. Вудро Вильсона наградил почетной медалью вас и основателя российской сети ресторанов "Макдоналдс" Джорджа Кохона. На церемонии вы сказали, что все это очень мило... – Да, и вполне искренне. Я всегда говорил про взаимодействие культур: "Они нам "Макдоналдс", а мы им Эрмитаж". Это действительно очень милое и символичное противопоставление. Это культурное наступление России. Мы просвещаем мир, а они его кормят. – Вы не против того, чтобы Эрмитаж был на гамбургерах? – Почему бы нет? Надо только на их обертках и упаковках написать девиз: "Берегите культуру!", а вырученные средства направлять на реставрацию тех же музеев. Искусство или жизнь? – Вы упомянули спекулянтов билетами. А куда смотрит ваша служба безопасности? Какие противоправные факты она пресекает? Как из-под полы "торгуют Эрмитажем"? – Карманников ловит полиция. Служба музейной – Однажды вы сказали про эту – В сердцах, но доля правды тут есть. В стране криминальная психология
действительно играет не последнюю скрипку. Если кругом постреливают, а нам все время рассказывают про ночных губернаторов города, мы понимаем,
что эта среда не может не окружать и Эрмитаж тоже. Если повсюду ловчат
жучки, они обязательно будут работать и по Эрмитажу. Мы можем только попытаться
отодвинуть их от наших стен. – Вокруг московских музеев тоже вертятся жучки? Той же Третьяковки, к примеру? – Что касается музеев Кремля, там также такого хватает. Москвичи заходят в интернет и обнаруживают на коммерческих сайтах цену за посещение в три раза выше обычной. А она и так немалая. А вокруг Третьяковки? Честно говоря, не знаю. Ну, так ведь там и таких очередей, как в Эрмитаже, нет. – Ваши слова: "Есть картины, за которые можно отдать жизнь. Чтоб спасти – как, например, "Данаю". Для вас ценность произведения искусства выше человеческой жизни? – Да, и люди приносят такие жертвы. Ну, например: идет сражение, с церковной
колокольни бьют пулеметы противника. Как быть? Есть два варианта. Первый,
американский: храм сносится артиллерией. Второй, русский: солдаты идут
в атаку, чтобы взять церковь, не разрушая ее. Или, например, тот милиционер,
который уцелел при покушении на Максим Володин |
||||
|
© Государственный Эрмитаж,
2011. |
