|
|
|
Онлайн-конференция на сайте газеты "Известия"
18 июня 2004 г.
- Сколько экспонатов сегодня находится на балансе Эрмитажа? Какая
часть из них доступна для показа, а какая находится в запасниках? В своей
программе "Момент Истины" А. Караулов обвинил лично Вас в том,
что якобы 220 тысяч особо ценных экспонатов исчезли из музея. При выборочной
проверки экспонатов из 100, обнаружено только 5 экспонатов. Если можно
прокомментируйте это факт. Спасибо.
- Разная чепуха по поводу эрмитажных коллекций неоднократно высказывалась,
проверялась прокуратурой, она равна нулю. А происходит это из глубокой
неосведомленности. В Эрмитаже 3 млн. экспонатов. У нас сейчас показывают
примерно 5%. Музей такого типа как Эрмитаж показывает 10%. После реконструкции
мы будем показывать 20%. В музеях собираются коллекции, хранятся, реставрируются,
выставляются. В универсальных музеях этот процент всегда таков, и такой
должен быть. Существует проблема доступности экспозиции, необходимо сделать
так, чтобы была возможность показать тот или иной экспонат. Что касается
обвинений в исчезновении части экспонатов музея, то все это не так. Музей
оказывается живым организмом с хранилищем. Музей не склад, вещи у нас
уникальные. Когда хранитель умирает, вещи его некоторое время не могут
быть переданы другому человеку. Человек, ответственный за хранение должен
знать все вещи, которые там хранятся: книги, бронзовые вещи, игрушки.
Какое-то время эти вещи опечатанные хранятся на наших складах. Идет постоянная
проверка вещей. Они не находятся в музейном обороте, потому что их надо
проверить. В какой-то момент вещи не сразу находятся, идет нормальный
процесс. Выборочные проверки не обнаружили отсутствия вещей в Эрмитаже.
По спискам всегда можно все найти, такая проверка была сделана для прокуратуры
и Счетной палаты. Все выборочные проверки показали, что все было нормально.
Иногда музеи обвиняются в подмене картин, но это идет от неграмотности.
Только человек не ходящий в музей, думает, что картину можно подменить.
Если речь идет о тех вещах, которые в непостоянной экспозиции, здесь тоже
неграмотность. Все на месте.
- Михаил Борисович, ваше отношение к приватизации национального наследия
(памятников архитектуры и музеев). Как к этой идее правительства относятся
музейные работники? Что Вы можете сказать об этом как президент Союза
музеев России? Спасибо.
- Я не бизнесмен, я культурный работник. Я думаю, что необходимо четко
проработанное законодательство. Речь о приватизации памятников культуры
может идти лишь, как об одном из способов сохранения культурного наследия.
Здесь не может быть никаких "обобщений" - нужно четко понимать
в каком состоянии находится тот или иной памятник, и в каком состоянии
находится законодательство. С одной стороны, нужна скрупулезная проработка
параметров, с другой стороны, при обсуждении вопроса о приватизации того
или иного памятника должна быть возможность вариантов. Я не считаю идею
приватизации памятников панацеей, но и не считаю ее неприемлемой. Но я
против ажиотажа вокруг этой темы.
- Отечественная медицина всегда была хороша своим консерватизмом.
Не кажется ли Вам, что русской культурой это замечательное свойство утрачено?
- Я думаю, что русская культура это замечательное свойство не утратила.
Я представляю как раз две консервативные профессии - историк и работник
музея. Без консерватизма невозможно развитие музеев.
- Одна из тем, анонсируемых в Вашей конференции: взаимоотношение музея
и власти. Скажите, пожалуйста, уважаемый Михаил Борисович, а какие портреты
сегодня висят в вашем кабинете? Помнится раньше, в 2000 году за вами висел
тканый портрет Екатерины Великой в овальной раме и еще несколько фотопортретов,
в частности, фото английской королевы Елизаветы, принца датского и директоров
крупных музеев мира. Портрета Президента России там не было. Появился
ли он по истечении четырех лет? Если да, то почему?
- И да, и нет. Действительно за моей спиной, там где полагается висеть
портретам, где должны висеть портреты начальников, у меня висит шпалера
русской императрицы Екатерины. Есть портреты, которые делались как дипломатические
подарки. в виде фотографий, только они не висят, а стоят на столе. Там
действительно портреты и английской королевы, и испанской королевы, есть
и портрет президента России. Он часто приходит в Эрмитаж как гость. И
еще в кабинете есть большой и приятный набор лиц.
- Кому сегодня по закону принадлежит, находившаяся несколько лет на
балансе Эрмитажа Бременская коллекция или как ее еще называют Балдинская
коллекция. Каким образом эта коллекция отвечает Закону о перемещенных
культурных ценностях? Какова будет ее дальнейшая судьба? Где она сейчас
находится? Согласны ли Вы с бывшим министром культуры г-ном Швыдким в
том, что Россия должна передать ее Германии? Спасибо.
- Бременская коллекция это очень широкое понятие. Она была расхищена
в Германии. Во многих музеях мира есть какие-то произведения из нее. Часть
этой коллекции советский офицер Балдин привез по своей собственной инициативе
в Россию, чем спас ее от расхищения. Он через некоторое время передал
вывезенную часть коллекции в музей Щусева. Юридический статус ее спорен:
она не ввезена по решению государства в соответствии с законодательством.
Но она была передана в государственный музей. Если ввезено государством,
то государство и ведет разговор. Некоторое время она находилась на хранении
у самого Балдина, затем она была передана им в музей Щусева, а оттуда
в Эрмитаж. Никто теперь уже не помнит, что в Эрмитаже было несколько выставок
и коллекций рисунков и картин из этой коллекции. Исходя из закона о перемещенных
ценностях, балдинская часть Бременской коллекции находилась в Эрмитаже,
затем по требованию Минкульта она была изъята из постоянного хранения
Эрмитажа и передана в Минкультуры, где сейчас и находится. Есть и еще
одна сторона. На уровне музейных работников велись переговоры с Германией
с Бременским Кунстхалле: Россия вернет находящуюся у нее Балдинскую коллекцию,
но 20 произведений из нее, в частности 19 рисунков и картина Гойи останутся
у нас. Это была бы хорошая договоренность. В качестве компенсации в соответствии
с законом о компенсаторной реституции сразу же после войны СССР были вывезены
ценности, часть которых в качестве жеста доброй воли уже была возвращена
Германии в 50-х годах. Новая Россия тоже может передавать что-то из вывезенного
из Германии, но это, подчеркну - жест доброй воли и никакого давления
здесь быть не должно. В случае с Балдинской коллекцией на мой взгляд должен
быть осуществлен размен: часть возвращается в Германию, часть остается
России.
- Михаил Борисович, есть ли вероятность того, что 9 императорских
пасхальных яиц Фаберже будут включены в коллекцию Эрмитажа? Какой Вам
видится дальнейшая судьба этих пасхальных яиц знаменитого ювелира? Спасибо.
- Вероятности включения этой коллекции в экспозицию Эрмитажа особой
нет. Но постановка вопроса таким образом может привести к тому, что эти
яйца вообще могут уехать из России. СМИ постоянно пишут, что Эрмитаж и
другие музеи бьются за них. Хозяин сразу испугается, и сразу увезет их
подальше. Я в письменном виде предложил Вексельбергу создать отдельный
музей Фаберже. В Петербурге или в другом месте. Там можно было бы создать
школу по обучение ювелиров, там же мог быть создан частный музей с его
именем. Люди, собирали эти пасхальные яйца из разных мест. Это как раз
такой пример, где может возникнуть частный музей, чтобы не отдавать эти
уникальные вещи в частные руки.
- Михаил Борисович, все знают Вас не только как директора Эрмитажа,
но и как видного ученого востоковеда-арабиста, много лет посвятившего
изучению древних памятников Ближнего Востока, в связи с этим скажите,
пожалуйста, в каком состоянии сегодня, спустя год и три месяца с начала
вторжения США в Ирак находятся древнейшие памятники этого государства
и прежде всего древнейший город мира - Вавилон? И какие средства и кем
должны быть направлены в Ирак для восстановления разрушенного? Ставит
ли такой вопрос перед США мировая научная общественность? Спасибо.
- Я занимаюсь вопросами, связанными с Ираком, его культурными ценностями,
я член комитета ЮНЕСКО. Мы недавно собирались на совещание по обсуждению
ситуации в Ираке. Общая ситуация такова: из того, что было похищено в
музеях, примерно 14 тыс. экспонатов, 7 тыс. найдено. Часть перехвачена
у торговцев древностями, часть у похитителей. К сожалению, значительная
часть в жутком состоянии, все нуждается в реставрации. Специалисты в том
числе, российские, будут помогать в реставрации, и обучать иракских реставраторов.
В Ираке страшная картина. Десятки километров изрыто ямами, из этих ям
выкапывают вещи местные племена. Что касается Вавилона, то здесь дела
не так плохи. Вавилон практически не пострадал. Сейчас он оцеплен войсками
и находится под охраной. Та же картина разрушения наблюдается и в Афганистане.
Оккупационные войска не защищают культурные ценности, на это нет ни сил,
ни времени. Это крохи по сравнению с тем, что пытаются восстановить после
того, как они сами ворвались в Ирак. Восстановление Ирака все равно когда-то
будет, и в нем будут участвовать все, в первую очередь американцы. А нам
нужно найти нишу, где мы можем найти пользу для них и для науки. Много
лет в Ираке работала археологическая экспедиция, у них вся документация
сгорела. Нужно все это восстанавливать.
- В каких государствах мира открыты филиалы Эрмитажа? Как давно Вы
практикуете такую форму сотрудничества? Что она приносит Эрмитажу в коммерческом
и культурном плане?
- Мы открываем филиалы в некоторых государствах мира. У нас есть выставочные
центры, у нас нет ничего постоянного, мы привозим и увозим свои экспозиции.
Такие центры есть у нас в Лондоне, Лас-Вегасе, Амстердаме, собираемся
открывать такой же центр в Казани. Они у нас сменные. Нам все равно: Лондон
или Казань: у нас одинаково высокие требования к страховке, транспортировке,
и уважение к эрмитажным выставкам и в России и за рубежом. Для Эрмитажа
важно сделать нашу коллекцию максимально открытой, с философской точки
зрения это некое культурное наступление. Такой практики в российских музеях,
да и зарубежных нет. С другой стороны это все должно быть не в убытке,
но это везде по-разному. Мы получаем часть из того дохода, но не всегда.
В Лондоне комнаты небольшие, и там не обходится без спонсора. А спонсоров
мы находим там же, в Великобритании. В Лас-Вегасе это единственный центр,
его постоянно 'хоронят', но он прекрасно живет. Когда мы открыли музей
в Лас-Вегасе многие не только в России подняли брови, что такой музей
в Лас-Вегасе? Через год многие туда стали привозить свои выставки. Искусство
нужно нести в массы. В Амстердаме будем получать 1 евро с каждого билета.
Там дух петровских времен, любовь к Петербургу и Эрмитажу. Там уже идут
занятия с детьми, будет библиотека, информационный центр. Это будет непросто
филиал Эрмитажа, я бы сказал, что если бы в остальных европейских городах
у нас - консульства, то в Амстердаме - посольство. В Казани центр будет
содержаться за счет правительства Татарстана и городских властей Казани.
Наш филиал там откроется к 1000-летию Казани.
- Ходят слухи о том, что памятник жертвам революции, установленный
на Марсовом поле будет демонтирован и перенесен на окраину Петербурга.
Так ли это?
- Я тоже читал об этом, но думаю, что эти планы абсолютно нереальны.
Когда-то была идея сделать памятник Жертвам революции на Дворцовой площади,
это было в 17 году. К счастью, этого не произошло. Что касается памятника
на Марсовом поле, то он посвящен жертвам февральской революции, всем жертвам.
И акцент я бы делал на это. Разрушать, переносить памятники не нужно.
- Каким образом защищены от арестов экспозиции Эрмитажа, вывозимые
за рубеж для проведения там выставок? Насколько мне известно, Эрмитажу
приходилось несколько раз переживать угрозу ареста экспозиций. Так, например,
широко известен тот факт, когда летом 2003 года по иску Французской ассоциации
держателей царских займов судебными приставами была произведена опись
предметов искусства коллекции Эрмитажа, экспонировавшейся в парижском
Соборе Дома Инвалидов с целью недопущения их срочного вывоза из Франции.
- Выставка была в Соборе парижского Дома Инвалидов. Ассоциация держателей
царских займов не имела никаких оснований претендовать на эти вещи, но
шум поднялся. Никаких оснований для иска у них не было. Проблема ареста
экспозиций действительно существует и не только для России, но и для всего
мира. В некоторых странах существует законодательство, по которому государство,
принимающее ту или иную выставку гарантирует ее сохранность. В Англии
такого закона нет и быть не может, суды там независимы от государства.
Мы это знаем и туда мы ничего не даем. Потому что нет гарантии, что вещи
вернутся в срок. Это уже отработанная система, весь мир учится на нашей
системе.
- На какие деньги сегодня живет Эрмитаж? На государственные как Лувр
или сам зарабатывает на свое существование путем коммерческой деятельности,
в т. ч. и организации выставок за рубежом? Спасибо.
- Лувр теперь начинает с этого года жить как Эрмитаж. Франция сейчас
самая социалистическая страна. У них раньше все доходы отбирали, но и
государство давало много. Сегодня половину субсидий Эрмитажу дает государство,
половину мы зарабатываем сами. У нас в прошлом году получился доход в
размере 30 млн. долларов. Доходы мы имеем от продажи билетов, спецобслуживания,
лицензирования и тому подобных мероприятий, вторая часть доходов - от
организации выставок за рубежом. Часто благотворительные взносы идут на
покупку экспонатов. Великие шедевры мы не в состоянии покупать на аукционах.
Тем не менее, полмиллиона долларов, заработанных Эрмитажем, мы тратим
на приобретения. Привлекаем спонсоров российских и зарубежных. Недавно
купили веер созданный в честь коронации Павла 1. Недавно нам подарили
золотой флакончик с рубинами, найденный на Сарматских археологических
раскопках. Портрет Наполеона, который подарили Сперанскому во время встречи
с императором Александром в Эрфурте. Все это мы будем выставлять. Деньги
удается находить.
Мы просим прощения, что не успели ответить на все ваши интересные вопросы.
Мы - музеи в целом пережили достаточно тяжелое время, надеюсь, что оно
закончилось. За это время мы сумели показать, что стали лидерами в движении
музеев - стать лидерами хранения национальной памяти и человечества вообще.
Музей самая демократическая организация - сюда может прийти любой - и
дилетант, и сноб, и профессионал. Сегодня мы можем в виртуальном мире
показать наши подлинные ценности, и, тем не менее, роль музея реального
в современном обществе постоянно растет. И это отрадно. Музеи являются
символами нации и примером возможности мирового сотрудничества, сотрудничества
чистого и прозрачного. Если музеи будут открыты и активны по всему миру,
то общение людей на уровне культуры создаст те глобальные связи, которые
и сохраняют мир в прямом и переносном смысле этого слова. Спасибо.
Адрес страницы в интернете: http://online.izvestia.ru/archive.pl=0
|
