The State Hermitage Museum: Information

Гармония рождается в борьбе
Статья в газете "Санкт-Петербургские ведомости"
Выпуск N 136
25 июля 2012 г.

На днях в дождливую погоду состоялся традиционный эрмитажный праздник "Проводы белых ночей". Обычно в присутствии журналистов эрмитажного пула во внутреннем дворе музея мы зажигаем фонарь.

На этот раз праздник был перенесен на дамбу.

Эрмитажники – люди, живущие в ожидании наводнения. Мы регулярно тренируемся, что надо делать на случай, если поднимается вода в Неве. С появлением дамбы наводнения обуздываются, вода в подвалах музея (стучу по дереву) не появляется.

Очевидно, что плотина работает. Она стала частью петербургского пейзажа, частью мифологии города. Мы выросли в то время, когда ее строили. Помним, сколько было разговоров, что из-за нее вода в заливе зарастает тростником. Всем казалось, дамба опасна для экологии. Вокруг нее велась борьба, из экологической переходящая в политическую. Строительство стало знаком застойной эпохи. Борьба против него знаком диссидентства. То, что строительство остановилось с началом перестройки, казалось знаком новой эпохи.

Теперь ясно, плотина нужна. Вреда, которого так опасались, она не принесла. То, что мы видим сейчас – сложный инженерный комплекс защитных сооружений: затворы, каналы, тоннель... Все совершенно не так, как представлялось в протестных разговорах.

Закономерный вопрос: что же, зря мешали доброму делу? Нет, не зря. Представим, что протестов не было, как и всей этой длинной истории строительства. Сегодня мы имели бы требующее ремонта сооружение с устаревшим оборудованием, систему в нерабочем состоянии, которую пришлось бы остановить. Современное компьютерное оборудование легче поменять. Наконец, стояли бы громадные башни, уродующие вид Финского залива. Одно из достоинств, которое нам, музейщикам и журналистам, бросилось в глаза, – плотина вписывается в пейзаж. Она не уродует облик Кронштадта с его знаменитым собором. Все гармонично. Это результат того, что велась долгая и упорная борьба.

Наш город умеет себя отстоять. Нормальная интеллигентная борьба ведется не для победы над врагом, которого надо во что бы то ни стало растоптать. Она для того, чтобы разные точки зрения сталкивались во имя результата. Материал должен сопротивляться. В данном случае сопротивление себя оправдало.

Я уже говорил, что забота о культурном наследии не всегда в моде. Она может иметь разные аспекты, часто политические. Недавно в нашем городе прошла сессия Комитета всемирного наследия ЮНЕСКО. Как только стало известно, что Петербург обсуждать не будут, интерес к ней пропал. Но стоит знать о том, что происходит в мире в связи с политизацией борьбы за сохранение памятников.

Председатель Комитета ЮНЕСКО Элеонора Митрофанова рассказала мне, как плакала представитель Мали. В Тимбукту разрушены памятники исламской средневековой архитектуры. Что этому предшествовало? На севере Мали взяли верх мусульманские фундаменталисты, пуристы. Комитет наследия ЮНЕСКО принял решение объявить памятники Мали в опасности. Буквально на следующий день в ответ на это люди с кирками и отбойными молотками ринулись разрушать мавзолеи святых, поклонение которым многие считают (и справедливо) противоречащим чистому единобожию.

Можно вспомнить знаменитую историю со статуями Будды, которые разрушили талибы в Афганистане. Их уничтожили не потому, что статуи противоречат представлениям ислама, а потому, что к ним ходили паломники. Самое главное: ЮНЕСКО намеревалось дать деньги на реставрацию статуй. Это вызвало возмущение в Афганистане: у нас дети голодают, а деньги дают на идолов. Принимая решения, надо иметь в виду, какую реакцию они могут вызвать.

На сессии обсуждался ряд других, на мой взгляд, важных моментов. Один из них связан с Вифлеемом. Вифлеем расположен на территории палестинской автономии. Палестина, не являясь независимым государством, была принята в ЮНЕСКО. Она потребовала включить в список культурного наследия храм Рождества Христова в Вифлееме. Действующую церковь тут же включили в список памятников, находящихся под угрозой. Это выглядит как некое обвинение властям Израиля, что не могло не вызывать недовольства. Напомню, храм, о котором идет речь, захватывали боевики. Он находится на территории, где идет политическая борьба и вооруженные столкновения. В какой степени памятник может остаться нетронутым, поможет ли ему защита ЮНЕСКО, трудно сказать.

В этом году в список культурного наследия включили "Дорогу жемчуга" в Бахрейне. Пример того, что ЮНЕСКО поддерживает материальное и нематериальное наследие. "Дорога жемчуга" – история о том, как добывали жемчуг. Отреставрированы кварталы, в которых жили ловцы и торговцы жемчугом, моряки. Дома, мастерские, магазины, музыка – все это возрождено. Мы тоже думаем о спасении народных промыслов, народного творчества. ЮНЕСКО защищает все это как нематериальное наследие.

И в то же время ЮНЕСКО – организация политизированная. Комитет всемирного наследия отказался ехать в Бахрейн из-за того, что там беспорядки, а ЮНЕСКО это не нравится. Налицо политическое давление. Эрмитаж в ответ пригласил к себе бахрейнскую выставку. Представление Бахрейна как объекта ЮНЕСКО состоялось вместе с выставкой в Эрмитаже.

Та же сессия Комитета культурного наследия отложила представление заявки "Кремли России". С кремлями все не просто, они застроены и застраиваются, притом что строительство в охраняемом памятнике запрещено. Исключение – возрождение мечети в Казанском кремле. Она стояла там раньше, ЮНЕСКО считает, что ничего страшного не произошло. Если принимать за объект наследия кремли нескольких городов, их описание получается таким же общим и расплывчатым, как у Петербурга. Мы должны быть благодарны людям, которые пробили такое описание в ЮНЕСКО. В отношении кремлей нам четко дали понять – подобное больше не пройдет.

Номинацию Петербурга предстоит "довести до ума", для этого ее надо детально обсудить. Описать каждый городской ландшафт. Теоретические методики существуют. Но когда этим занимается КГИОП, у него не хватает рук и сил. Надо думать, как использовать энергию общественности, есть направления, куда ее можно направить.

Клуб петербуржцев готов описывать отдельные ансамбли, предлагать некий регламент. На заседаниях "круглых столов" Всемирного клуба петербуржцев мы обсуждаем архитектурные удачи и ошибки, регулярно встречаемся со строителями и девелоперами. Говорим о том, как можно сохранить город, не мешая ему жить и развиваться, избегая политизации борьбы за наследие.

Эрмитаж подготовил регламент Дворцовой площади. Он принят правительством города как приложение к распоряжению губернатора о проведении торжеств. На Дворцовой площади праздники разрешаются, если это согласовано с Эрмитажем. Сейчас речь идет о специальном постановлении губернатора, что сделает документ более весомым. Идет процесс рождения законов и правил. Надо действовать постепенно, мы в середине пути.

Важно видеть грань, за которой активность общественности приводит к отпору. На мой взгляд, политизация выступлений в защиту "Англетера" привела к тому, что мы получили реставрацию хуже, чем она могла быть. "Англетер" постарались перестроить как можно скорее. Если не искать пути правильной защиты, памятники снесут или перестроят быстро. Известный в политике способ совершившихся фактов.

Надо иметь в виду, что уничтожение памятников – часть большой политики. Происходит смена культур. Христиане уничтожали античные памятники, иконоборцы Византии – иконы, протестанты Англии и Голландии – католические памятники. Я уже не говорю, как индейские памятники уничтожались в Америке. Французская революция осатанело уничтожала памятники королевского режима. Рушились не только церкви. Когда стали восстанавливать Версаль, во всей Франции трудно было найти мебель эпохи. Был уничтожен культурный слой. Мы клянем свою революцию, но бывает и хуже. В Эрмитаже есть карета, которая на выставках многих приводила в восторг. Во Франции их осталось мало. Сохранилось решение Конвента, как уничтожить коронационную карету королей Франции: картинки вынуть, остальное сжечь.

Русская революция уничтожала культурное наследие, которое ее не устраивало. Недаром в телевизионных дискуссиях иногда звучит: Петербург большевики сохранили потому, что это западный город. Они уничтожали православную Москву, ее храмы. Кое-какая доля правды в этом есть. Происходила борьба и очищение. Петербург очищали от памятников, которые не нравились интеллигенции, принявшей революцию. Это был важный идеологический момент.

Повторю, в Петербурге в годы советской власти сохраняли все европейское. Большевизм в каком-то смысле – преемник Петра и Екатерины по европеизации России. Надо признать, что раньше Петербург сохраняли лучше, чем это удается сейчас. Борьба была, но удавалось достичь соглашения. Мне кажется, сегодня активность общественности должна быть правильно организована.

Ее не может организовывать обком, райком или администрация президента. В таком случае ничего хорошего не произойдет. Зрелость общественных движений основывается на уверенности в правоте и исключает истерию. В противостоянии важен диалог, он может быть жестким, но конструктивным.

http://www.spbvedomosti.ru/article.htm?id=10290242@SV_Articles