|
|
|
|
|
|
|
  
Ужасно шумно в деле Шнеерсона Недавно мы отмечали святые даты – прорыв и снятие блокады Ленинграда. В городе по этому поводу проходило специальное заседание только что возрожденного Русского исторического общества. Члены общества ездили на место прорыва блокады. В тот же день в Эрмитаже состоялось представление "Блокадной книги" Даниила Александровича Гранина. Ее напечатали с главами, изъятыми цензурой в советское время. К ним добавлена история "Ленинградского дела". Блокада, "Ленинградское дело" – особые явления отечественной истории и культуры. Одна из главных идей книги Гранина и Адамовича – интеллигентный город победил нацистов. Тема актуальная. Мы живем во время большого наступления на интеллигенцию и интеллигентность. В наши дни понятие блокада вдруг приобретает новый, живой смысл. Это имеет отношение и к одной из сенсаций последнего времени – истории с "библиотекой Шнеерсона". Что произошло? Суд в округе Колумбия принял решение, что собрание старинных еврейских книг и документов, созданное раввином Шнеерсоном и национализированное в 1918 году, принадлежат американским хасидам, и потребовал, чтобы в течение нескольких дней российское правительство передало их в посольство США. В этой истории много лукавства. Надо понимать, что речь идет о праве собственности, а не о судьбе культурных ценностей. В тексте постановления американского суда есть формулировка, где говорится, что национализация в нашей стране проводилась не для общего блага и без компенсации. Но книги из собрания Шнеерсона после национализации попали в Библиотеку имени Ленина, они доступны людям. Там даже молельная комната есть, где можно их изучать и молиться. Сотрудники библиотеки несколько лет назад, когда Арбитражным судом было принято решение, позже отмененное, о передаче архива российским хасидам, проявили героизм. Они закрылись и ничего не отдали. "Библиотека Шнеерсона" никогда не покидала территорию нашей страны, была национализирована после того, как раввин уехал. Разговоров о ее дальнейшей судьбе быть не может. Попробуйте сегодня объявить: что-то было национализировано незаконно. Значит, и прочее надо раздать, передать, возвратить. Весь экономический порядок, построенный на национализации, проведенной на нашей территории, рухнет. Обсуждать нечего. Это то, что касается библиотеки. В отношении архива другой вариант. Архив был вывезен Шнеерсоном в Литву, попал к немцам, советские войска его забрали. Это трофейная, условно говоря, перемещенная культурная ценность. Для архива существует другой юридический режим. Закон о перемещенных культурных ценностях предусматривает возможность передачи их религиозным организациям. Так, несколько лет назад мы передали витражи в церковь Франкфурта-на-Одере. Перспектива для переговоров есть. Объединять дальнейшую судьбу архива и библиотеки – блокировать весь процесс. Еще раз повторю, в решении американского суда речь идет не о святыне, а об имуществе, которое якобы должно принадлежать определенному лицу в Соединенных Штатах. Это противоречит юридическим нормам, по которым мы живем. Невозможно согласиться с тем, что кто-то за пределами России выносит решения, как должно поступать наше государство на своей территории. Как только хасиды потребовали ареста российского имущества в США, музейные люди забеспокоились, что будет с выставками. Американцы стали объяснять, что у них хорошее законодательство, обеспечивающее иммунитет от ареста в случае исков третьих лиц. Законодательство хорошее, но иногда дает сбои. Поэтому возник вопрос, а может ли правительство США дать дополнительные гарантии возврата экспонатов, как того требует российское Министерство культуры. И тут прозвучало: нет, не может. Казалось бы, есть закон и даже обещание хасидов не требовать ареста картин. Но мы "дуем на воду", потому что "на молоке уже обжигались". Как выяснилось, не зря. Появилось оскорбительное для России решение американского суда о штрафе пятьдесят тысяч долларов в день, пока хасиды не получат "библиотеку Шнеерсона". Этим подчеркивается: что хотим, то и будем делать. А значит, и арест имущества возможен. Печально, что конфликт создала религиозная организация. У нас в стране культурные институции и церковь осторожно и деликатно ищут общий язык. Ситуация не простая. И тут возникает иудейская организация, которая препятствует обменному процессу между музеями двух стран. Это вызывает раздражение даже в Америке. Я вел переговоры с американскими музейщиками, которые тоже обеспокоены. С их точки зрения, не совсем справедливо, что мы не привозим выставки. И американские музеи стали отказывать нам даже в том, что было обещано. Причем обещано взамен картин, которые уже побывали в США. Попечители американских музеев заняли позицию: нам не дают, мы делаем то же самое. Позицию раскручивает американская пресса, что ухудшает отношения между культурной элитой двух стран. В свое время я говорил с госсекретарем США Хиллари Клинтон. Мы договорились, что подготовим совместные материалы музейщиков обеих стран. На экономическом форуме в Давосе был "круглый стол", связанный с музеями, возможно, мы проведем "круглый стол" в Петербурге. Обсуждаем, что может в создавшейся ситуации сделать культурная общественность. Проблема касается не только нас. Греция судится с Англией, Египет и Турция требуют возврата своих вещей из европейских музеев, итальянцы подают в суд на американские фонды, претензии к музеям предъявляют потомки частных владельцев и потомки художников... Во всем мире идут суды и иски. Многие выставки под угрозой. У нас большой опыт общения с такими проблемами. Мне приходилось участвовать в подобных ситуациях. Напомню о знаменитой истории с выставкой Матисса. Большая выставка, в которой участвовали картины Эрмитажа и ГМИИ им. Пушкина, проходила в США, потом переехала во Францию. Там вдова собирателя Щукина и ее сын подали иск, чтобы картины были арестованы. Они претендовали на коммерческие выгоды от этих картин. Допустим, издаются репродукции, процент с которых должны получать они, а не семья Матисса, как это происходит. Нас с Ириной Александровной Антоновой вызвали на суд в Париж. Мы явились. До того наши музейные друзья во Франции действовали активно, в том числе музей Помпиду. Они объясняли французскому правительству, что будет, если суд не примет правильное решение. Помогли и журналисты, ТАСС публиковал мое интервью. Там говорилось: если наши картины задержатся дольше срока, во Францию не поедут другие, следовало перечисление. Из намеченной большой выставочной программы было чем оперировать. На суде прозвучало то, что адвокат и прокурор назвали "угрозой Пиотровского". Прокурор сказал, что право собственности существует, но в данном случае это невыгодно развитию культурных отношений Франции. В решение суда сказано: национализация, произведенная на территории страны, чье правительство мы признаем, не является компетенцией французского суда. Такие вопросы должны решаться в российских судах. Картины вернулись в срок. Второй, более свежий, эпизод произошел в Великобритании. Вот уж страна, где суд независим и тронуть его нельзя. Поэтому при отсутствии гарантий редчайшая картина Тициана "Святой Себастьян" не поехала в Лондон в связи с реальной опасностью стать объектом иска к Российскому государству. Стали готовить большую выставку "Россия" при участии многих российских музеев. Выставка отправилась сначала в Германию, где германские земли дали необходимые гарантии ее возврата. Потом она должна была переехать в Великобританию. Наше Министерство культуры поставило условие: ценности большие, страховки громадные, если не будет гарантий возврата, ничто не поедет. Ответ британской стороны: у нас демократическое государство, суд независим, ничего сделать не можем. Музейная общественность Великобритании обратилась к своему министру культуры с тем, что сотрудничество останавливается. Началась работа. Приезжая в Великобританию, я встречался с чиновниками. Они рассказывали, как готовится документ, который устроит нашу сторону. Выставка должна вот-вот приехать, а он все еще не принят. Парламент ушел на каникулы, вернулся и тут же принял акт, который гарантирует неприкосновенность картин. Теперь на выставки, отправляющиеся в Великобританию, есть гарантии возврата. Все думали, что конфликт с США разрешится быстро. Но он затянулся и пошел на второй круг. Очень жаль, из Вашингтона мы привозили и показывали супершедевры. Было трудно это организовать, уговорить попечителей музеев. Каждый раз такая выставка была политическим актом и культурным событием. Теперь можно долго перечислять, какие картины не приехали к нам и не отправились в США. Ситуация печальная, что не хотят понимать многие, в том числе политики и журналисты. Никогда еще в истории российско-американских отношений не было двухлетнего перерыва в обмене музейными выставками. При любых ситуациях культурные связи не прекращались. Этот "мост" работал, даже когда другие были разрушены. Мир большой, все друг без друга прожить могут. Изоляция – блокада возможны. Но это катастрофа страшнее, чем дипломатические ЧП вроде "списка Магнитского". Списки, кого впускать, кого нет, были всегда, на культурные связи между странами они не влияли. Есть разные выходы из тупика: проявлять гибкость, мобильность, находить правильные точки давления, использовать даже шантаж, чтобы другая сторона пошла на компромисс. Наконец, максимально привлекать деятелей культуры, которые могут сделать то, что не всегда удается дипломатам. |
||||
|
© Государственный Эрмитаж,
2011. |
