|
|
|
|
|
|
|
  
Из интервью изданию "Российская газета" "У добрых сила доброты иссякла, Наша страна хорошо знакома с пагубными последствиями лозунга "Грабь награбленное" Прямая речь: Михаил Пиотровский, президент Союза музеев России, директор Государственного Эрмитажа: Очередная попытка разорить Эрмитаж – преступление против стабильности всего музейного пространства России, единство и богатство которого наше профессиональное сообщество с таким трудом сохраняет. За призывами к "восстановлению справедливости", увы, ясно просматривается задача наполнить содержанием дорогую недвижимость в квартале рядом с Кремлем, и аппетиты столичного туристического бизнеса. Отсюда и сила агрессии, достойная арабской весны. Интересно и то, что такой "царский подарок" предлагают к 250-летию Эрмитажа, мирового музея, в реставрированных залах которого есть галерея памяти И.С. Щукина и И.А. Морозова. Столь примитивное отношение к национальной культурной истории уже вызывает злорадство в адрес российской стабильности. Это только начало. На старте поток имущественных претензий ко всем музеям России – от других музеев, от субъектов Федерации, от иностранных государств (от Германии до Турции), от наследников бывших владельцев и пользователей, от любителей приватизации. Претензии церкви выглядят на этом фоне скромными просьбами. Музеи России уцелели, несмотря на 100-летнюю серию "справедливых" и "законных" передач, продаж и переделов. Однако запас прочности иссякает, тем более, что из линии обороны выбивают Эрмитаж, один из немногих положительных символов сегодняшней России для всего мира. Комментарий: Юлия Кантор, советник директора Государственного Эрмитажа: - Происходящее сейчас вокруг коллекций Щукина и Морозова, вернее, вокруг их пребывания в Эрмитаже, живо напомнило ситуацию 90-летней давности, когда в объявленном большевиками государственном музее проводилась "перетасовка коллекций". Тогда были волюнтаристский напор, подмена здравого смысла соображениями сиюминутной конъюнктуры и спекуляция правом силы. Правом силы спекулировали люди, не умеющие созидать и собирать, но обученные разрушать и отбирать. После революции целесообразность казалась большевикам очевидной: Москва становилась столицей пролетарского государства, а имперскому "Эрмитажу с его громадными коллекциями, собранными эксплуататорскими классами, и так хватит". (Позже, в конце 20-х под тем же лозунгом советский режим грабил музей и продавал его сокровища за рубеж.) И теперь выдвигается тот же тезис: "Эрмитаж столь велик и огромен, что коллекции Щукина и Морозова для них непринципиальные вещи". Налицо этакое музейное "обновленчество". Оставим в стороне "архаизмы" вроде корпоративной солидарности и профессиональной этики. Поговорим о более насущном. Речь идет от создании артквартала вокруг Кремля. Москва намерена привлекать туристов, по количеству которых она никак не может догнать Петербург. Попытка "взять Зимний" и забрать оттуда коллекции Щукина и Морозова – лишь прецедент. И не только потому, что можно будет и дальше, прикрываясь тезисом о едином музейном фонде, потрошить эрмитажное собрание. Но потому, что откроется путь к "перераспределению" коллекций других музеев. Первыми (но отнюдь не единственными) в группе риска окажутся петербургские музеи – как федерального, так и регионального подчинения. Ведь в силу исторических причин именно на протяжении первых двух столетий существования Петербурга здесь концентрировалось лучшее не только в России, но и в Европе. (А в последнее столетие, несмотря на войны и революции, шедевры были в основном спасены от продаж, разрушений и исчезновения.) В течение всего советского времени Эрмитаж был донором: крупнейшие российские музеи и главные музеи практически всех республик СССР как главные сокровища хранят экспонаты, когда-то переданные отсюда. Первым "рецепиентом" стала после революции Москва, претендовавшая на свой "Эрмитаж". Эту роль надлежало сыграть Музею изящных искусств Александра III, созданному И.В. Цветаевым как учебно-вспомогательное и публичное хранилище слепков и копий с классических произведений мирового искусства. На его базе рождался Государственный музей изобразительных искусств (ГМИИ). Создавался он вполне по-большевистски: путем включения в его весьма небогатую коллекцию национализированного собрания Румянцевского музея и нескольких полотен Третьяковской галереи, а также частных московских коллекций. Дальнейшее расширение музея проводилось за счет ленинградских собраний – в первую очередь Эрмитажного. Требования московской отборочной комиссии были непомерны, и нажим очень силен. В Москву было передано около 500 уникальных полотен – Рембрандта, Рубенса, ван Дейка, Йорданса, Пуссена, Ватто, Тициана. Передача произведений нередко носила варварский характер: были разделены парные полотна "Мальчик с собакой" и "Девочка – продавщица фруктов" Мурильо, "Танкред и Эрминия" и "Ринальдо и Армида" Пуссена, разрознен триптих Боттичелли. Кроме того, из собрания Эрмитажа были переданы около 40 скульптур, более 850 рисунков, 30 гравюр, около 40 произведений прикладного искусства. Но столичные аппетиты росли, и в начале 1930-х гг. еще около 70 шедевров уехали в Москву. (Позже Эрмитажу в качестве "компенсации" были переданы 93 картины из расформированного Музея нового западного искусства, включавшего собрания Щукина и Морозова.) Прошло время, но большевистская традиция, увы, сохранилась. Как и ревность, в том числе профессиональная. Но есть непререкаемые законы математики: минус на минус дает плюс – в эти дни поток посетителей, желающих посетить залы Щукина и Морозова в Зимнем, многократно усилился. Московская реклама сделала свое дело. За что столице – наше спасибо. |
||||
|
© Государственный Эрмитаж,
2011. |
