|
|
|
|
|
|
|
  
Интервью журналу "Шик-магазин" - Михаил Борисович, чем для Вас в жизни является Эрмитаж? - Для каждого нормального человека работа - это часть жизни. Эрмитаж для меня является большой частью жизни, местом, где я не только работаю, местом, где я вырос, где я занимаюсь административной и научной деятельностью. Идеальное место для работы и жизни. - А какое самое любимое место у Вас в Эрмитаже? - Нет таких, а если бы даже и были, я никогда бы не сказал. У директора любимых мест вообще не может быть, потому что я везде. - Можно ли сказать, что Эрмитаж стал для Вас вторым домом? - Не вторым, а первым... - Мы говорим о стихиях, поэтому - какие стихии покровительствуют Эрмитажу? - Никакие стихии Эрмитажу не покровительствуют, потому что он - великий символ культуры. А культура противостоит всем стихиям, потому что культура - это изменение природы. И поэтому Эрмитаж горел в пожарах, но не сгорел, в воде тонет регулярно, но пока не утонул, на ветрах стоит до сих пор. Он призван противостоять стихиям. - Какие отношения Эрмитажа и современности? - Эрмитаж - один из самых современных музеев в мире в своей и музейной политике и в строительстве, только мы строим не новые залы, которые никому не нужны, а фондохранилища, в которых применяется новый, 21 века способ показа - когда вещи демонстрируются в большом количестве, а не по одной штучке на каждой стене. Эрмитаж, с одной стороны, не боится ничего нового (и за это нас, кстати, часто упрекают), а с другой - продолжает оставаться самым консервативным музеем, хранящим свои традиции: где свет идет из окон, где торжественная обстановка, где дворцовое оформление музейных помещений, где современное искусство имеет смысл, если оно перекликается со всем остальным. Мы - универсальный музей, это уже вышло из моды - люди просто ненавидят универсальные музеи. Мы собираем разные культуры, сопоставляем их и создаем некий особый мир угасших империй. - Какие необоснованные мифы преследуют Эрмитаж? - Они есть и зависят от малограмотности. В свое время был такой миф о том, как Григорий Васильевич Романов брал сервиз из Эрмитажа на свадьбу своей дочери и разбил его. Он абсолютно не соответствует действительности, хотя бы потому, что в Эрмитаже нельзя собрать ни одного сервиза, с которым можно сесть за стол. Этот устойчивый миф был типичным образцом пропаганды или дезинформации КэГэБэшной - Романов тогда шел наверх. Сейчас другой замечательный устойчивый миф о том, что в Эрмитаже все картины проданы, а вместо них висят копии. Питается миф историей о том, что из Эрмитажа действительно в 20-е годы многое распродавали. А каких-то веселеньких мифов нет. - Насколько важно современному человеку, считающему себя культурным, прикосновение к традиции? - Прикосновение к культурному наследию - обязательно, потому что человека от животного отличает очень немногое, и в частности - наличие культуры, которую необходимо усваивать, она не передается с генами. Поэтому это прикосновение - момент очеловечивания. Эрмитаж - это как раз тот самый музей, где есть множество уровней прикосновения, приобщения к культурному наследию. Можно придти и просто охать и ахать: "Какая замечательная позолота!", и это тоже работает. Или рассматривать, как замечательно прописан ноготок у Мадонны Литты. Поэтому мы все время воюем с государством, которое относит работу с наследием к социальной сфере, и якобы помощи неимущим. В то время, как культурное наследие - это важнейшая обязанность государства. Оно не руководить должно, оно существует для обеспечения внутренней, внешней безопасности и сохранения культуры. Культура - это обязанность государства, а не деятельность, которая этому государству помогает. - В общем-то вы говорите о просветительской функции... Но нельзя же заставить человека ходить в музей, если он этого не хочет! - Можно и заставить. Некий насильственный элемент воспитания, а дальше надо создавать условия, чтобы людям хотелось, например, идти в музей - мы это тоже стараемся делать. Тут, главное, не превратить музей в балаган: известно, что музей находится где-то посередине между храмом и Диснейлендом. - А не является ли Эрмитаж для гостей Петербурга неким Диснейлендом - просто пунктом в обязательной программе посещения? И все, что у них остается в памяти - это шик-блеск, позолота...? - Диснейленд это не обязательное место посещения, здесь все получают удовольствие. В музее, к сожалению, есть такая ситуация, когда туристы, т.е. те люди, которые несут нам деньги, толпами идут в музей, пускай бегом, что-то все равно остается, и человек облагораживается. Но создается препятствие для громадного количества людей, которые ищут вдумчивого созерцательного отношения: летом в Эрмитаже это невозможно: собьют-затопчут, душно и т.п. Есть разные уровни потребления, но они все приносят пользу - нужно думать, как это совместить. Один из писателей некогда сказал, что надо ввести некий ценз на то, кого можно пускать в музей, а кого - нет. Но по этому цензу я его бы как раз и не пустил в Эрмитаж. Хотя музей - самая демократичная форма искусства: бесплатно или недорого, в любое время, никакой обязательной программы, каждый находит для себя что-то интересное. Сейчас музеи во всем мире начинают играть все большую и большую роль и как центры воспитания, и как центры досуга, в которых воспитание осуществляется через удовольствие. Сейчас во многих городах музеи стали символами. Эрмитаж - понятно, всегда был символом Петербурга и России. А вот Метрополитен относительно недавно стал символом Нью-Йорка, одним из наиболее притягательных магнитов города для туристов. - Сохранились ли в Эрмитаже какие-нибудь традиции? - Частично сохранились дворцовые традиции - всякие военные церемонии. Тотально мы их не можем возрождать, поскольку императора нет. Но некоторые ритуалы сохранились - так, в день гвардии рота почетного караула совершает марш внутри дворца с оркестром, со знаменами. Другая традиция, которую мы придумали сами - это день рождения Эрмитажа. 7-9 декабря, в дни святого Георгия, святой Екатерины, мы традиционно открываем выставки в это время, устраиваем разные церемонии, приемы. Есть праздник открытия- закрытия "белых ночей" - мы собираемся в закрытом дворе, у нас есть прыгающий фонарь - мы его либо тушим, либо зажигаем в этот день. Балы мы не устраиваем, для них у нас еще народу нет. Раз в год бывает Большой Благотворительный обед - с принцем Уэльским, например, был предпоследний. - Что вас лично потрясает в Эрмитаже? - С одной стороны ничего уже не потрясает, с другой - все. У всех, кто находится здесь, кто в Эрмитаже работает, ощущение праздника каждый день. Я чувствую себя самым счастливым человеком на свете - это и потрясает. Эрмитаж - это сочетание всего: это правильно отобранные еще Екатериной величайшие картины художников с великими именами, виды из окон, великолепие залов. Это и совершенно удивительное ощущение истории, которого нет ни в одном музее мира - ведь музей всегда был частью дворца, это не совсем дворец, превращенный в музей. Это естественное слияние дворца и музея: когда-то было больше дворца, теперь больше музея. Это всех потрясает, доставляя громадное удовольствие. - То есть Эрмитаж еще не совсем абстрагировался - он хранит ту историю частной принадлежности? - Здесь, в главной резиденции, была скорее не частная, а государственная жизнь императорского двора. Императорский дух все еще здесь, он ощущается не только нами, сумасшедшими, тут работающими, но и людьми, которые сюда приходят, вся русская история живет в лучших образцах искусства, в этих намоленных стенах. - Какими материалами "инкрустирован" Эрмитаж? - Множеством. Конечно, это изумительные паркеты. Пол музея - по нему нужно ходить, хоть он и стирается, но людям нужно составлять некую иллюзию, что они к этому материалу приобщаются. Почти ничего нельзя трогать в музее руками, а на полу можно сидеть - и это замечательно, когда туристы: и дети, и взрослые сидят на полу. Прекрасные материалы - это, конечно, мрамор и фальшивый мрамор, его можно еще называть искусственным. Это такая штукатурка тертая - само по себе замечательное искусство, почти утерянное сейчас, мало, кто владеет им. Им облицована большая часть стен, несмотря на ненатуральность - он прекрасен. Все материалы живут в таких сочетаниях, хоть и представляют разные уровни роскоши. - Какие, по-вашему, вещи - самые роскошные в Эрмитаже? - Не знаю...Что такое роскошь? Вещи Фаберже или кинжалы персидских шахов? Скромный ночной халат Петра или нескромный ночной халат Петра? Все, что художественно, само по себе - роскошь, все, что малодоступно - роскошь. Эрмитаж - символ роскоши, доступной всем, но до известного предела. - Почему харизматические личности, вроде императорских персон, окружали себя такими особыми предметами, интерьерами? - Ну, например, Наполеон себя особой роскошью не окружал, хотя строил музеи и другие шикарные общественные здания. Это знаки власти, которые нужно воздвигать, демонстрировать людям ее могущество, возможности. Кроме того, великие строения - это вроде пенсии, некая отдача власти части присвоенных ею благ, денег, имущества, сил других людей на нечто общее. Потому что, конечно, великий дворец, даже если в нем живет император, и в него нельзя войти, он все равно принадлежит тем людям, которые живут вокруг. - Где вы чувствуете себя в своей стихии? - Везде. Я по профессии - востоковед, это значит, что я живу в нескольких цивилизациях. Эрмитаж - это больше дом, к сожалению, в нем нельзя закрыться, он - открытый дом, здесь всегда много гостей. - Как в вашем доме проявляют себя стихии? - Ни фонтанов, ни каминов в моей трехкомнатной нет. Даже аквариума. Все стихии представлены водопроводной водой. Камни люблю. Одни из любимых добытых вещей - это кусочки от бетонной стены ставки Гитлера под Винницей - минерал XX века. - Что ждет Эрмитаж в ближайшем будущем? - Борьба с правительством за правильные законы. Не знаю, может, нас всех сметет цунами, но мы точно должны реконструировать восточное крыло здания Главного штаба, закончить наше фондохранилище, т.е. значительно повысить доступность наших коллекций. Мы развиваем наши центры в разных концах света - этим летом откроем эрмитажный центр в Казани, сеть представительств будет расширяться. Постепенно будет Большой Эрмитаж. Его будут знать все больше, больше и больше. Он будет занимать все больше места в жизни людей, и в разных концах мира будут продавать квартиры и писать: "с видом на Эрмитаж", как сейчас в Амстердаме. - В этих событиях ваше решение будет иметь принципиальное значение. А вообще приходилось в жизни принимать спонтанные, стихийные решения, и чем все заканчивалось? - Думаю, стихийных я не принимал, я принимаю иногда очень быстрые решения, иногда небыстрые. Здесь важно, чтобы быстрые решения не оказывались вредными, а медленные - пропустившими возможность. У меня не было решений, о которых я бы сожалел. - На чем держится мир? - Мне кажется, что мир держится на некой такой рациональной красоте.
Не красоте розовых щёк, а скорее, на красоте тонкой архитектурной детали.
|
||||
© Государственный Эрмитаж, 2011. |
