|
|
|
|
|
|
|
  
Взгляд из Эрмитажа. Богатые готовы делиться Второй год подряд Эрмитаж отмечал День мецената. Это имя звучит красиво. Кроме того, в Эрмитаже хранится символ меценатства - знаменитая картина Тьеполо "Меценат представляет Августу свободные искусства". Когда несколько лет назад мы делали совместную программу с компанией IВM, выступившей благотворителем Эрмитажа, первой в Интернет попала эта картина. Год назад в День мецената дары получал Эрмитаж. На этот раз подарки вручали другим музеям, библиотекам и школам. На сцене Эрмитажного театра стояли нарты, подаренные Музею этнографии, на мольберте красовалась картина Тьеполо, звучал рояль "Стейнвей" - один из самых популярных подарков последнего времени. Все это выглядело как современная инсталляция, символизирующая меценатство. Не все идеи приходят с Запада. Россия может подарить миру День мецената. Мне кажется, мы нашли удачную форму благодарности людям, жертвующим деньги на нужды культуры. Праздник появился на свет из бедности, в нашей стране нет традиции благодарить меценатов. Государство никак не хочет ввести для них финансовые послабления. Движения благотворительных средств облагаются налогами. Приходится что-то придумывать. Важно, чтобы удовольствие получали не только те, кому перечисляются деньги, но и те, кто их дает. Благотворительность - понятие широкое. Эрмитаж тоже выступает благотворителем, когда откликается на просьбы провести бесплатные экскурсии. Я часто говорю, что Эрмитаж крупный благотворитель, имея в виду бесплатное посещение музея детьми, школьниками, студентами, пенсионерами и бесплатный день в неделю для всех посетителей. Это значительные суммы, сознательно исключенные музеем из своего бюджета. Они могли пойти на его развитие, закупку экспонатов, реставрацию залов, зарплату сотрудников... Музей идет на убытки, помня о своем социальном предназначении. Мне приходилось встречаться с российскими благотворительными организациями, фондами. Думаю, сейчас в нашей стране благотворительность расцветает. Далеко не все о ней заявляют громко. Российскую благотворительность вообще нельзя назвать корыстной. Много лет в нашей стране обещают принять закон о меценатстве. Государство, скорее всего, не примет его никогда, ему будет казаться, что там много уловок для ухода от налогов. Какие-то исправления в Налоговый кодекс можно было внести, но государственное законодательство никак не стимулирует меценатство. Множество людей занимаются благотворительностью, потому что им это нравится. Они понимают свою нравственную ответственность и получают от этого удовольствие. Ими движет не материальный, а моральный стимул. В этом смысле Россия отличается от Запада. К примеру, в Америке хорошо отработаны финансовые стимулы благотворительности. Россияне давно доказали, что могут дарить, отрывая от себя последнее или не получая за это никаких льгот. Часто происходит путаница в понятиях меценат и спонсор. Меценатами называют тех, кто тратит большие деньги на искусство. Принято считать, что Щукин и Морозов были великими собирателями и меценатами. Это не так. Недорого покупая картины у художников, они знали, что со временем эти картины могут вырасти в цене. Щукин и Морозов, конечно, помогали развитию искусства, но не были меценатами - в отличие, например, от Саввы Мамонтова, который давал деньги на театр. Что отличает мецената от спонсора? Меценат дает деньги из любви к искусству. Спонсорство - форма деловых отношений. В Европе спонсор дает деньги, допустим, на выставку и получает их обратно, если прибыль превысила взнос. Такое вложение средств - скорее инвестиция, чем меценатство. Думаю, механизм, когда кто-то дает деньги, а затем возвращает их из налогов, вполне мог быть применен у нас в музейном строительстве или в реставрации. И все же важное событие в юридической жизни науки и культуры недавно произошло. Я имею в виду принятие закона о целевом капитале. Как живут на Западе многие вузы и музеи? Люди вносят большие деньги, чтобы учреждение, не трогая основной капитал, существовало на проценты. Первое, что приходит на ум в качестве примера - Нобелевская премия. Лишь небольшой процент целевого капитала может быть использован в острых ситуациях. Недавно так было с музеем Метрополитен. Он был вынужден часть неприкосновенных средств потратить. Система целевого капитала очень действенная. Для того чтобы закон о целевом капитале был принят у нас, прилагало усилия молодое поколение благотворителей, юристов, деятелей вузов. Закон, который пока нельзя назвать совершенным, прошел в Думе, и этот факт внушает оптимизм. Одним из активистов создания закона о целевом капитале стал Европейский университет в Петербурге. Я могу об этом говорить, потому что являюсь председателем его попечительского совета. Университет станет одним из полигонов, где будет отрабатываться механизм создания целевого капитала. Схема выглядит следующим образом: благотворители дают большие деньги и становятся патронами учебного заведения, навсегда внося свое имя в его историю. Немало людей хотят финансировать именно это, а не концерты, фестивали, выставки, фуршеты... Первые шаги сделаны, и результат, на мой взгляд, хороший. Во взаимодействие вступили правительство, общественные организации, законодатели и благотворители. Есть хорошее движение вперед. Оно не упало с неба, а завоевано в результате борьбы. Закон получился и потому, что им занимались молодые люди. Мы часто говорим об утечке мозгов. В Европейском университете преподают педагоги, которые учились и работали в крупнейших университетах мира. Они вернулись с опытом преподавания и организации науки. Теперь этот опыт они приспосабливают к нашим условиям. Европейский университет не государственный, он живет на деньги фондов и правительства Петербурга, дает образование послеуниверситетское. Там осваивается европейский опыт, в том числе и в сфере благотворительности. Рассуждая о благотворительности, надо помнить, что меценатом может стать любая крупная организация. Государство меценатом быть не может, оно обязано сохранять культурное наследие. Поэтому с государства надо требовать, а благотворителей благодарить, находить формы и способы, как сказать им спасибо. Эрмитаж получает деньги из разных источников. Благотворители редко ставят нам условия, хотя и такое бывает. Их деньги обеспечивают нам большую степень свободы, помогают быть независимыми в принятии решений. Это отличает нынешнее положение музея от того, как было в советское время. Чтобы эту автономию сохранять, нужна экономическая основа. С деньгами меценатов мы можем затевать большие проекты, привлекая к ним государство. Есть хороший принцип дополнения, который государство исповедует, - добудьте деньги, тогда я тоже дам. Ремонты, проведенные в Новом Эрмитаже с помощью Голландии, Франции, Италии, осуществлялись при финансировании 50 х 50. Спонсоры давали половину денег, недостающую часть выделяло государство. При поддержке Всемирного банка и государства мы начали международную кампанию по сбору средств на реконструкцию Главного штаба. Если мы соберем достаточно, государство нам добавит. Сложилась схема партнерства государства и частного капитала. Музей заставляет их в какой-то степени соревноваться между собой. Эрмитаж много получает от государства, потому что доказывает эффективное использование средств. Есть немало культурных организаций, которые умеют деньги добыть и правильно их использовать. Благотворительность не только помогает генерировать средства, она создает атмосферу, в которой рождаются и осуществляются хорошие дела. Мысль, что богатые должны делиться, по сути правильная. На Западе она заложена в культуре общественных отношений. Крупные зарубежные корпорации знают, что должны помогать городу, в котором намерены работать. Это само собой разумеется, как надеть чистую рубашку, перед тем как пойти в театр. Но вот что важно: понимание своей роли в обществе воспитывается постепенно. Если принуждать делиться, ничего хорошего не выйдет. Люди должны прийти к этому сами. После революции поделили все, но никто не стал богаче. |
||||
|
© Государственный Эрмитаж,
2006. |
