|
|
|
|
|
|
|
  
Музейный маршал Михаил Борисович, как вы думаете, какие меры следует предпринять, чтобы предотвратить возможные хищения произведений из музеев? Полагаться на новейшие охранные технологии? Это будет тогда походить на строительство "линии Мажино": известно, что ее можно обойти. Может быть, лучше обратить внимание на кадровый подбор, на кадровую армию музейщиков и ее стимулировать? Только люди смогут встать на пути воров. Абсолютно верно. И честно говоря, то, что случилось в Эрмитаже, если брать кадровую сторону, это отсутствие лояльности. Отсутствие лояльности как фактора риска. Надо сказать, что музеи всегда гордились очень высокой лояльностью. И смею утверждать, что лояльность в музеях сейчас все равно в разы и на порядки больше, чем в целом в стране. При всех сложностях музеи сумели на протяжении последних 15 лет защитить свои коллекции с помощью музейщиков. Защитить свои коллекции от многочисленных посягательств со всех сторон. Музейную "линию Мажино" со всех сторон пытаются обойти. Собственно, что и случилось. Потому что мы очень много строили технических заграждений, как не войти в музей, а как следить внутри музея, это было на втором плане. Надо воспитывать, усиливать дисциплину. Но тут есть проблема: музей, конечно, крепость и должен быть крепостью. Но надо сделать так, чтобы крепость не стала тюрьмой. Но все-таки военная дисциплина там должна быть. Но тут есть еще один нюанс, который показывает аудит уже сейчас. Мы все забываем о национализации, когда принимали горы вещей, чтобы только их спасти. Ведь то, что не попало в музей, ушло и погибло. Рака Александра Невского сохранилась, иконостас Казанского собора погиб. И тот и другой пытались спасти сотрудники Эрмитажа и Русского музея - одно спасли, другое не вышло. Потому у нас привыкли очень сильно защищаться от государства. Когда приходят проверяющие со стороны, открывают книги и спрашивают: "У вас тут десятки тысяч вещей, куда они делись?" Все, что было продано государством, до сих пор находится в наших инвентарях. Когда после войны была большая проверка и было предъявлено количество цифр, которые нужно было вынести из инвентарей, в этом было отказано. То, что погибло в войну в разных музеях России, это вычеркнули, а то, что было продано государством, до сих пор числится в инвентарных книгах. Например, мы не так давно передали Армянской церкви деревянные части замечательного серебряного складня, который у нас хранится, внутри которого - мощи армянских святых. Они сейчас в Эчмиадзине, там толпы паломников. Сказано: случайно обнаружено в хранилищах Отдела Востока без инвентарей. Конечно, не случайно. Когда из церкви это перенесли в музей и все увидели, что там есть мощи, поняли, что если это заинвентаризовать, то их рано или поздно прикажут уничтожить. Поэтому их куда-то засунули. Такая психология тоже есть - немножко прятать. Поэтому тут надо больше говорить о том, что такое хранитель. Необходима целая серия таких воспитательно-штатных мер и мер обучения. Сейчас мы готовим курсы повышения квалификации и школы хранителей в университете, в музеях. |
||||
|
© Государственный Эрмитаж, 2011. |
