|
|
|
|
|
|
|
  
Взгляд из Эрмитажа. Надеюсь, мы найдем рецепт
согласия В майском календаре совпали два события - День музеев и состоявшееся накануне подписание канонического согласия, которое заложило основу для долгожданного объединения Русской Православной церкви в России и за рубежом. По существу, раскол церкви оставался самым глубоким расколом русского и российского общества. Пока это разделение существует, создается ощущение, что и другие противоречия тоже сохраняются. Если подходить аналитически, не только в ХХ веке, но и раньше существовали две России. Одна здесь, другая там. У каждой из них еще в ХIХ столетии были свои исторические задачи. Напомню, Гоголь писал "Мертвые души" в Италии, Тургенев творил во Франции... Границы существовали, выехать и в те времена было не просто. И все же можно говорить о том, что у России была традиция существовать на два мира. В ХХ веке это действительно было два мира. Мы все время говорим об их разделении, на самом деле, как мне кажется, они дополняли друг друга. С одной стороны, существовала Россия советская, где, несмотря на политический строй, развивались наука, культура, происходило пусть болезненное, но развитие государственности. Это была страна, которая победила фашизм, страна, где творили прекрасные писатели, художники, музыканты, где создавались и строились музеи. За границей была другая Россия, сохранявшая многое из того, что здесь было под угрозой и подвергалось опасности. По эту сторону границы многие люди, не только деятели церкви, шли на компромиссы, чтобы служить России. За рубежом, напротив, люди жестко хранили идеалы, не шли на компромиссы, чтобы сохранить чистый дух русской традиции. И те и другие делали все, чтобы Россия существовала. Теперь границы и запреты исчезли, зарубежная русская культура пролилась сюда, а наша культура стала свободно пребывать за рубежом. Русский писатель, живущий в другой стране, сегодня не эмигрант. Когда стираются все прочие грани, главным оплотом разграничения остаются различия церковные. Они очень острые, даже притом что соглашение подписано. Нас - людей, не активно участвующих в церковной жизни, волнует, что будет в будущем. Как, к примеру, решится вопрос о экуменизме. Возможен ли в дальнейшем диалог церквей? Предполагается схождение позиций или диалог будет на основе различий? Вопрос, который ставит Русская Православная церковь за рубежом, - вопрос культурный. Не знаю, как он решится богословски. Напомню, что в советское время участие Русской Православной церкви в Совете церквей открывало широкую общекультурную перспективу, а не только церковную. Традиции культуры - ненаследуемая память поколений. Традицию нельзя вложить в гены, ее можно только передать. Церковь является хранителем исторической и культурной традиции. И музеи - хранители исторической и культурной традиции. В жизни тех и других были всплески и потрясения. Если смотреть философски, музеи и церкви должны воспитывать новые поколения на том, что им передали предыдущие поколения. В нормальной ситуации каждый выполняет свою функцию. В исключительных случаях один может взять на себя функцию другого. Допустим, в странах, где нет музеев, их роль выполняли хранилища при храмах. Античные храмы, средневековые церкви собирали памятники культуры. В нашей истории музеи спасали ценности, когда государство громило церкви. Тогда музеи сумели сохранить церковную художественную традицию, потому что к ним попадала значительная часть конфискованных памятников. Сейчас говорят, что все забирали музеи, пришла пора отдавать. Но куда делись другие ценности, в музеи не попавшие? Они погибли. Иконы, которые не попали в музеи, уничтожены. Предметы церковного ритуала, изъятые и оказавшиеся в музеях, сохранились. В этом отношении показательна история с двумя петербургскими святынями - серебряным иконостасом Казанского собора и серебряной ракой Александра Невского. Раку усилиями музейщиков удалось спасти. Они убедили власть, что это памятник не культовый, а художественный. Напомню, раку дважды собирались переплавлять. Второй раз, когда она уже была в Эрмитаже. Музей доказал, что в раке не так много серебра, и отдал часть своих монетных дублетов, чтобы сохранить памятник. А вот доказать, что иконостас Казанского собора вещь музейная, не удалось. Иконостас пропал, и его придется восстанавливать заново. Когда возникают разговоры о раке Александра Невского, я говорю, что отдавать ее из Эрмитажа нельзя. Это памятник русского ювелирного искусства, и уже сто лет он стоит в Эрмитаже. Для церкви не важно, чтобы серебряный декор раки был тот же самый. Он может быть восстановлен в виде копии и торжественно водружен на нынешнюю раку Александра Невского в соборе. Это можно сделать за государственные деньги или за частные деньги, но при участии государства. Есть вещи, которые должны оставаться в светской сфере. В церкви иконам поклоняются. Изучать и рассматривать их художественные достоинства там нельзя, это неприлично. Чудотворные иконы, обладающие особой энергетикой, должны вернуться в церковь, и они возвращаются. Но можно поступать и так, как это делается в Третьяковской галерее. Там есть внутренний храм, где иконы находятся с соблюдением музейных правил. Всегда надо искать компромисс. Сегодня много желающих противопоставить музеи и церкви. Как правило, эти люди сами вне церкви и музеев. Когда начинаются имущественные споры, рядом всегда есть кто-то третий, кто может выиграть. У Эрмитажа прекрасные отношения с Русской Православной церковью и с церковными иерархами. Эрмитаж - один из центров изучения православия. Он всегда был активным участником приобщения людей к культурным церковным ценностям. Надеюсь, мы найдем рецепт согласия. В этом смысле то, что происходит с Русской Православной церковью и Православной церковью за рубежом, - параллель для многих событий. Религия - часть мировой культуры. Культурный диалог важен, как и диалог религиозный. Идея, что все люди - братья, не работает. Есть догматы, которые нельзя переступить. Существует другая форма диалога. Люди беседуют, понимая, что есть вещи, о которых они никогда не договорятся. Эти вещи на время откладываются в сторону. О различиях надо иметь представление. Сейчас остро встает вопрос, преподавать или нет основы православной культуры в школе. Несколько лет назад каталикос всех армян, когда он был в Эрмитаже, с гордостью рассказывал, что в Армении начали преподавать в школах историю армянской церкви. Думаю, историю православия надо преподавать, как и историю ислама. Нельзя одновременно верить в Будду и в Аллаха. Но понимать, какие культуры за этим стоят, можно и нужно. Не обязан сын неверующих родителей знать основы катехизиса. Но он обязан иметь представление, что такое Халкидонский собор, кто такие Никон и Сергий, почему разделились церкви... Это история религии и часть истории мировой культуры. Ее можно преподавать факультативно. Тогда это не будет уроком закона божьего. Одна из самых острых проблем нынешних поколений - недостаток знаний. Развлекательные искусства знаний не дают. Их можно получить только трудом. Библию читать трудно, как и Коран. В музее больше двух часов нельзя провести. Правильное воспитание помогает сохранить традиции. История с Русской Православной церковью - блестящий образец. Люди разделились, по-разному решили вопрос "богу богово - кесарю кесарево", сберегли то, что нужно было сберечь. Восемь десятилетий в истории народа - ничтожный срок. Венец - достигнутое соглашение. Я видел, как в Дании во время церемонии возвращение праха императрицы Марии Федоровны вместе вели службу представители Московской патриархии и Русской зарубежной церкви. Это было трогательно и вдохновенно. Происходило схождение церквей и частей русской истории. Думаю, впереди еще много споров, но есть тенденция находить точки соприкосновения. |
||||
|
© Государственный Эрмитаж, 2011. |
