|
|
|
|
|
|
|
  
Взгляд из Эрмитажа. Мы не привыкли к разнице
культур Недавно в средствах массовой информации разгорелся скандал по поводу показа во Франции выставки из Третьяковской галереи "Соц-арт, политическое искусство в России с 1972 года". Весной выставка экспонировалась на 2-й биеннале современного искусства в Москве и была приглашена во Францию. Перед отправкой в Париж из ее состава было исключено несколько работ. Например "Эра милосердия", прозванная в народе "целующиеся милиционеры". С экранов телевизоров министр культуры назвал выставку "позором России". Как писала пресса, цензуре подверглись семнадцать произведений из двухсот. Начну с того, что любая выставка сама по себе за границу не едет. В Федеральном агентстве утверждаются списки, страховки, а в спорных случаях может обсуждаться и состав. Затем разрешение на вывоз произведений искусства в соответствии с законом о ввозе и вывозе дает "Росохранкультура". Таким образом, процедура есть. Существуют две, с точки зрения формальностей, цензурные ступени. Дискуссия, возникшая вокруг выставки "соц-арта", поднимает важный вопрос: можно ли то, что показано в одной стране, показывать в другой. Опыт говорит: ограничения возможны, и они могут быть разными. Есть вещи, которые в одной стране никого не обижают, а в другой могут оскорбить чувства людей. Например, на выставке в Кремле экспонируется чернильный прибор Павла I из Эрмитажа. На нем изображены трофеи побед России над Турцией. Сейчас везти эту вещь в Турцию, когда там такая напряженная обстановка, было бы неразумно. В то же время с выставкой, посвященной Петру I с его победой под Полтавой, мы ездили в Стокгольм, и ничего страшного не произошло. Но, случается, возникают ситуации непредсказуемые, на которые нельзя не обращать внимание. Лас-Вегас часто называют городом греха. Есть такой устойчивый штамп. Эрмитаж делал там замечательную выставку произведений Рубенса. Надо сказать, музей в Лас-Вегасе активно посещается жителями города, туда приходят много детей. Когда на выставку Рубенса приходили детские экскурсии, картину "Союз Земли и Воды" закрывали занавеской. Так происходило потому, что в Лас-Вегасе живут много людей, у которых строгие пуританские нравы. А когда Эрмитаж готовил следующие выставки, нас особо попросили не привозить обнаженную натуру. И это город в центре Америки, а не, допустим, Абу-Даби, где живут мусульмане! Не могу не вспомнить, как несколько лет назад Эрмитаж открыл выставку в Амстердаме - "Из России с любовью". Там было много экспонатов на тему любви, а в отдельной красной палатке выставлялись эротические вещи из императорских коллекций. Словом, мы показали то, что в Эрмитаже не выставляем и никогда не выставим. У нас это было бы вызовом, а в Амстердаме воспринималось совершенно спокойно. На выставку пришла королева Нидерландов. Так случилось, что ей пришлось задержаться. Мы спокойно беседовали с королевой в той самой палатке. Очевидно, существует разница культур, к чему-то мы еще не привыкли. Не зря говорят: каждый воспринимает все в меру собственной испорченности. Это важный вопрос, касающийся и современного искусства. Актуальное современное искусство рассчитано на шок, это элемент его воздействия на публику. Задача музея - воспитывать вкус у людей. Хороший вкус в понимании истории и в понимании того, что же такое современное искусство. Музей должен показывать хорошие, признанные образцы. До сих пор мы так и делали, обращаясь к публике: смотрите, привыкайте. Но когда речь идет об актуальном искусстве, там признанных образцов нет. В этом искусстве пока не все устоялось, возможно, и через двадцать лет далеко не все дождется признания. Мы собираемся показывать современное искусство не в Зимнем дворце, а в Главном штабе, где были не только ампир и Нессельроде, но и НКВД, Урицкий, внутренняя тюрьма... Думаю, то, что мы собираемся привозить, может вызывать шок у неподготовленной публики. К таким выставкам должен быть интерактивный подход. Мы показываем выставку зрителю и ждем от него реакцию. Программа "Эрмитаж ХХ - ХХI" началась с выставки современного искусства Америки из собрания знаменитого коллекционера Саачи. Эти вещи представляют современную Америку, но в той же самой Америке могут вызывать споры. Так и было на показах этой коллекции в Лондоне. Для Эрмитажа работы отбирались специально. Мне кажется, надо не выставлять оценки - хорошо это или плохо, - а смотреть, как реагирует публика. Это первая выставка проекта, и она с некоторым вызовом. Мы исходим из того, что все, кто приходит в музей, - наша публика. Нам интересно, как она будет реагировать. Надо понимать, что наступил интересный этап новых отношений современного искусства с публикой. История с шумом вокруг выставки, которая поехала в Париж не в полном составе, показывает, что мы не очень к этому готовы. Любые ограничения неизбежно вызывают протест. Но уже не то время, когда Хрущев устраивал разнос на выставке в московском Манеже. Я говорил о разнице культур и об отсутствии стандартов. Повторюсь: то, что уместно в одном месте, в другом может не пройти. К этому надо относиться с пониманием. Кому-то показалось, что во Франции после визита Патриарха Алексия II картина "Эра милосердия", изображающая целующихся милиционеров, может быть неправильно понята. Думаю, необходим серьезный разговор о правах искусства. Произведения искусства имеют права, которые могут входить в конфликт с правами человека тем, что оскорбляют чувства людей. Церковь утверждает, что есть ценности более важные, чем права человека. То же самое говорим и мы. Церковь имеет в виду права религиозные, мы говорим о правах культуры. Сохранение картины Леонардо да Винчи, на мой взгляд, важнее права человека, допустим, поехать за границу. Можно обсуждать, в какой степени совместимы права человека, права культуры и права морали и нравственности в религиозном понимании. Ясно, что где-то они сочетаются, а где-то могут расходиться. Мы вступаем в период дискуссий. Надеюсь, выставки современного искусства опять вернут время, которое я безумно люблю. Это было после выставки Пикассо в Эрмитаже. Тогда на всякой новой выставке собирались толпы людей и спорили друг с другом об искусстве. |
||||
|
© Государственный Эрмитаж, 2011. |
