|
|
|
|
|
|
|
  
Взгляд из Эрмитажа. Приз коллекционера Мне уже приходилось говорить о том, что у музеев с частными коллекционерами
сложная система взаимоотношений. В данном случае речь идет не о дарении, а о продаже. Об этой коллекции мне говорить сейчас не очень уютно, слишком быстро все происходит. Человек недавно умер, и тут же началось обсуждение, как поделить его собрание. Хотелось бы начать с того, что Мстислав Леопольдович был большим другом музеев, и Эрмитажа в частности. Он приезжал к нам, мы у него бывали. В Петербурге есть дом, куда он многое привозил. К примеру, он привозил портрет Петра, по поводу которого мы много спорили. Мстислав Леопольдович перед аукционами часто советовался с эрмитажными коллегами. Если встречались миниатюры, он звонил покойной Галине Николаевне Комеловой, спрашивал ее совета. Коллекция миниатюр у него собралась очень хорошая. Бывали у нас и аукционные столкновения, без которых не обходится. В собрании Ростроповича есть знаменитая фарфоровая табакерка, которую Екатерина подарила графу Орлову. Вещь удивительной красоты. В свое время нам позвонили из "Кристи", сказали, что есть табакерка специально для Эрмитажа. Главное, сообщили нам, конкурентов не предвидится, стоит попробовать купить. Мы действительно попробовали, нашли меценатов, определили предел денег. Однако табакерка вышла за предел, который мы могли себе позволить, - 50 тысяч долларов. Оказалось, что за несколько более высокую цену ее купил Ростропович. Для всех нас это был урок общения с аукционными домами. Ростроповичу ведь они тоже сказали, что конкурентов не будет. А если бы мы знали о намерениях друг друга, кто-то из нас мог бы купить эту вещь за гораздо меньшую цену. После аукциона я связывался с Мстиславом Леопольдовичем, говорил, что нам хотелось бы получить табакерку, возможно, на время, и показать в Эрмитаже. Он рассказал, что очень долго за ней охотился. Впервые она появилась на рынке, когда он только приехал в Европу, тогда у него не было денег для такой покупки. Это приз коллекционера. Она так и осталась у него. Теперь эта табакерка стоит минимум 400 тысяч долларов. У меня сохранилось много теплых воспоминаний о Мстиславе Леопольдовиче. Он и Галина Павловна - образец азартных коллекционеров. Многие частные коллекции расходятся потому, что у наследников другие интересы. Такова судьба. Коллекция - до того, как она попадает в музей - хороший бизнес. Я назвал цену табакерки. Нынешняя цена остальных вещей значительно превосходит ту, что была заплачена первоначально. С точки зрения арт-рынка, коллекция - удачное вложение денег. Повторюсь, проблема дележа коллекции для меня выглядела мало симпатичной. Тем более что у коллекции Ростроповича есть особенность. Она очень личная, ею пользовались. Она не предназначалась для музея. Об этом мы говорили с Мстиславом Леопольдовичем. Дом в Петербурге он не собирался делать музеем этой коллекции. Важно, что теперь коллекция приедет в Россию. И очень странно, что многие начали кидаться на человека, который ее купил. Он сделал благороднейшее дело, но вынужден был защищаться. А ведь он не просто вернул коллекцию в Россию, он спас ее от того, что она могла разойтись по десяткам дилеров. В Лондоне ее покупали бы одни дилеры, продавали другим... Все ушло бы в разные частные коллекции. Алишер Усманов спас коллекцию целиком и во многом спас память о Ростроповиче. Насколько мы знаем, он делал и другие красивые жесты в разных сферах. Только что я писал предисловие к выставке современного мусульманского искусства, которая будет проходить в Музее Востока и в Эрмитаже. Организовать ее помог Усманов. Коллекцию Ростроповича, уверен, не мешало бы показать в разных местах. Хотя для показа частных коллекций в музеях нужна некоторая смелость с точки зрения коллекционера и музея. Экспонирование в музее повышает цену вещи, но там может выясниться, что ваша картина "не тянет" или коллекция не может сравниться с музейной. Многие коллекционеры, конечно, рискуют. У нас висит Рубенс из коллекции Логвиненко. На подходе реставрация и показ картины Эль Греко, которую купил русский коллекционер в Америке. Из частных коллекций мы показывали работы Модильяни, Пикассо... Коллекцию Ростроповича называют лучшей в мире. Коллекция и вправду замечательная, с красивым именем. Но очень важно, чтобы мы не забывали и тех отечественных коллекционеров, которые собирали свои коллекции в России. У себя в Эрмитаже мы ценим вошедшие в наши собрания дары Варшавского, Душина, Шустера. Петергоф обогатился коллекциями Эзраха, Перельмана. Можно вспомнить коллекцию братьев Ржевских в Русском музее. У наших собирателей очень много заслуг. Одна из них - они собирали новое искусство. Авангард они спасли в периоды, когда он мог пропасть или уйти за границу. Коллекционеры поддерживали художников в 1960 - 1970-е годы, тем сохраняя дух современного искусства. Я бы вспомнил еще Безобразова, Гросса, Тахтаджана. Они не просто собирали произведения искусства, вокруг них была особая творческая атмосфера... Мы планировали сделать в Эрмитаже серию вечеров-воспоминаний о коллекционерах. Было много людей, которые собирали старинное классическое искусство, исполняя тем самым функцию музея. Еще раз повторю: мне бы очень хотелось, чтобы в связи с коллекцией Ростроповича мы вспомнили и о других. Эрмитаж делает выставки, посвященные их памяти. У нас была выставка памяти Базилевского. Он был русским дипломатом, рано ушел со службы, жил в Париже и там собрал коллекцию средневекового искусства. Ее купил Александр III, она стала основой отдела средневекового искусства Эрмитажа. Другие коллекции, которые вливались в собрания Эрмитажа, мы также помним по именам собирателей - Кушелева-Безбородко, Семенова-Тян-Шанского. Семенов-Тян-Шанский, кстати, собирал специально для Эрмитажа. Он завещал коллекцию музею при условии, что ему заплатят умеренную сумму, чтобы семья не осталась без средств к существованию. Все вещи до конца жизни собирателя оставались в его доме. У Эрмитажа есть большая надежда на коллекционеров. Мы будем создавать в Главном штабе музей искусства ХХ - ХХI веков. Наши собрания позволяют показать искусство стран Европы и нескольких крупнейших стран Азии. С Россией ситуация хуже. Существует "разделение труда", лучшие русские вещи хранятся в Русском музее. Мы надеемся, что коллекционеры помогут нам показать русское искусство ХIХ - начала ХХ века, не отказываясь при этом от права собственности. У нас были также разговоры с крупными коллекционерами и банкирами о создании некоего сообщества для возвращения вещей, которые ушли из Эрмитажа во время распродаж. Сейчас на рынке появляются вещи, проданные при Николае I и при советском правительстве. Цены высокие, но в некоторых случаях можно вести переговоры. Это поле для тех, кто готов делать доброе дело. В этом году нам передали из Америки по завещанию две замечательные монументальные вазы Императорского фарфорового завода. Это тот тип искусства, который собирал Мстислав Леопольдович. Что же касается судьбы коллекции Ростроповича, то здесь главное одно - чтобы она была доступна людям. Коллекция эта не просто личная, она "ростроповическая" во всех отношениях. Надо сохранять ее целиком - возможно, при отдельном музее. Самое лучшее, на мой взгляд, поместить ее в Константиновский дворец. Это отреставрированный великокняжеский дворец, место, где происходят встречи на высоком уровне. Там нет своей коллекции. И новая ситуация поможет снова объединить имя Ростроповича и российскую государственность. |
||||
|
© Государственный Эрмитаж, 2011. |
