|
|
|
|
|
|
|
  
Взгляд из Эрмитажа. Кредит фокусов не любит На днях Министерство культуры утвердило проект реконструкции восточного крыла Главного штаба. Все готово, чтобы начать работы. Сегодня все знают, что Главный штаб станет музеем искусства ХIХ - ХХ веков. Теперь, когда мы подошли к этапу строительства, полезно вспомнить, как все начиналось. Процесс не менее интересен, чем результат. Не случайно комиссия по культуре российско-немецких "Петербургских диалогов" решила провести параллельное обсуждение двух крупнейших европейских музейных проектов - "Большой Эрмитаж" и "Музейный остров" в Берлине. На этой неделе в Эрмитажном театре проходит первая международная конференция. В течение двух лет таких конференций будет несколько. Мы будем обмениваться опытом по привлечению средств, методам строительства, использованию материалов... Проект "Большой Эрмитаж" создает не только новый музей, но и новую архитектурную ситуацию в городе. Эрмитаж с двух сторон обнимет Дворцовую площадь. Сама площадь становится частью комплекса, который сочетает музей российской государственности и памятник российской военной славе. Рядом Адмиралтейство, командование военного округа, штаб гвардии... Такой комплекс - новое явление в градостроительстве. Тем больше ответственность за то, что происходит на площади. Как только восточное крыло Главного штаба отошло Эрмитажу, начались размышления, что там разместить. У музея громадные фонды, их надо показывать. Первая идея - создать музей прикладного искусства. Был разработан проект, все выглядело красиво. Но мировой опыт показывает, что подобные музеи плохо посещаются. Думая об этом, мы стали менять концепцию, советоваться с коллегами, в частности с членами Международного совета при Эрмитаже. По-моему, Картер Браун, ныне покойный бывший директор вашингтонской Национальной галереи, предложил перенести в Главный штаб картины импрессионистов. Так родилась идея музея искусства ХIХ - ХХ веков. Размышляя об искусствоведении, нельзя было не учитывать ситуацию 1990-х годов. В первую очередь это полное отсутствие денег. Нам досталось здание в ужасающем состоянии, из которого постепенно выселялись организации. Непонятно, что с ним делать, где взять средства на ремонт. Сразу решили не держать здание пустым, потихоньку приводить в порядок, показывать там вещи из наших собраний. Благодаря финансовой поддержке Интерроса образовался центр управления процессом. Мы отреставрировали часть комнат и разместили там картины Пьера Боннара и Мориса Дени. Потом в залах, сохранивших декор, развернули экспозицию "Под сенью орла". К юбилею Горчакова была открыта доска памяти канцлера Российской империи и экспозиция, посвященная истории Министерства иностранных дел. Затем, продолжая небольшие ремонты, стали показывать выставки современного искусства. Оказалось, что и это получается неплохо. Потом создали Музей гвардии. Жизнь в Главном штабе теплилась, но нас по-прежнему мучили три проблемы - чем насытить историческое здание, как его отремонтировать и где взять деньги на ремонт. Практически одновременно мы начали разговоры о кредите с российским правительством и Всемирным банком. Это удачно совпало с волной интереса к Петербургу. Директором Всемирного банка тогда был Джеймс Вульфенсон, финансист и одновременно большой любитель искусств, музыкант, собиратель австралийской аборигенной живописи, человек высококультурный. Мы были с ним знакомы благодаря международным связям Эрмитажа. Такие связи дают возможность встречаться с людьми из международных финансовых кругов и рассказывать им о наших проблемах. Вульфенсон о наших проблемах знал. В один из своих приездов в Россию он вел переговоры с Путиным. Как человек, знакомый с Вульфенсоном, я получил приглашение на ужин к президенту. Тогда и произошел очень важный разговор. Президент Всемирного банка говорил президенту России о том, как важна культура и как хорошо работают российские учреждения культуры. Он был знаком с деятельностью Эрмитажа и Мариинского театра. Путин ненавязчиво объяснял ему, как важно, чтобы Всемирный банк подумал о поддержке российской культуры. До тех пор у Всемирного банка была очень жесткая политика, он вкладывался в проекты, приносящие доход. То, что называется, давал удочку, а не рыбу. Для культуры такой метод не годился. Благодаря позиции Вульфенсона Всемирный банк впервые нарушил традицию и выделил грант учреждениям культуры Петербурга. Мы соревновались, кто лучше сможет использовать деньги. Эрмитаж на полученный грант выпустил путеводитель, который теперь переиздается и оплачивает свое издание. На те же деньги был создан информационный центр Национальной библиотеки, осуществлены проекты Русского музея и других музеев. Потом был выделен кредит на развитие Петербурга и поддержку учреждений культуры города. Напомню, кредит Всемирного банка выделяется на условии, что такую же сумму дает государство. По существу, это отечественное финансирование, дополненное иностранным. Часто говорят: ничего не надо брать за рубежом. Надо уметь брать так, чтобы это было выгодно. Эрмитаж получил импульс для реставрации Главного штаба. Всемирный банк взялся оплатить проектирование и инженерные сети. Можно было приступать к работе. Надо сказать, и до участия Всемирного банка мы не сидели без дела. Был создан международный консультационный совет по проблемам Главного штаба. Совет привлек архитекторов и девелоперов - людей, которые вкладывают деньги. Они обсуждали, каким образом привлечь финансирование. Выясняли, можно ли, отдав часть здания под какой-то коммерческий проект, допустим, систему магазинов, гостиницу, получить средства для восстановления остального. Словом, искали способы совместить коммерческие цели с музейными, чтобы отреставрировать Главный штаб. Мы беседовали с крупными финансистами Великобритании, владельцами гостиниц. Они были готовы вкладываться. Но эта готовность влекла за собой необходимость делиться. Все хотели вложить средства только в реставрацию части здания, которую намеревались получить в аренду. На этом приходилось прощаться. Постепенно мы набирались опыта, но найти отмычку, которая решит финансовую проблему, не удавалось. Ситуацию изменило участие Всемирного банка. Благодаря кредиту можно было проводить тендер на проект реставрации. Тогда казалось, что процедура слишком бюрократическая. Теперь, имея представление об отечественных тендерах, можно понять, насколько продуманны правила Всемирного банка. У нас выигрывает тот, кто меньше денег запросит. У них - кто лучше может сделать работу. В тендере на проект "Большой Эрмитаж" участвовали солидные отечественные и западные фирмы. С нашей стороны выступала "Студия-44". У нее опыт в приспособлении исторических зданий в центре города под современные нужды. Команда одного из лучших западных архитекторов - Рема Кулхааса проектировала комнаты Эрмитажа в Лас-Вегасе. Победила "Студия-44". С точки зрения Всемирного банка, у наших архитекторов большой опыт и хороший состав специалистов. Кулхааса с помощью Интерроса мы привлекли в качестве консультанта. От него нам нужны были радикальные идеи, современный взгляд со стороны. Этот взгляд должен был влиять на наших архитекторов. И те и другие предложили набор идей, как превратить Главный штаб в современный музей. Между проектами есть принципиальная разница. "Студия- 44" хочет придать историческому зданию облик, перекликающийся с Эрмитажем. Для этого внутренние дворы превращают в сплошную анфиладу, в анфиладе вырастают висячие сады, появляются выставочные пространства... Кулхаас предлагал использовать один внутренний двор, чтобы публика расходилась оттуда в разные стороны. Архитекторы "Студии-44" более консервативны, но они лучше восприняли дух музея. Мы обсуждали проекты где могли - в Москве, в Петербурге, за рубежом. Обсуждения были острыми, как всегда, когда дело касается Эрмитажа. Главным образом речь шла о том, чтобы максимально сохранить задуманное Росси. Идеи Кулхааса влияли на архитекторов "Студии-44". В их проекте появились интересные узлы, развязки, необычная система освещения... Мы много спорили, обсуждали детали. Возникали сложные технические решения. Как привезти и загрузить выставку с набережной Мойки? Были и другие неожиданные проблемы. К Главному штабу примыкает дом, принадлежавший "Логовазу". Мы пытались его купить, не получилось, он перешел в частные руки. Как только в здании начались строительные работы, по стене Главного штабы пошла трещина. В том же доме без разрешения надстроили мансарду, а у нас, по проекту, наверху котельная. Оказалось, дым из трубы нашей котельной близко подходит к жилым помещениям, которых в помине там быть не могло. Нарушение архитектурных правил вело к тому, что приходилось что-то менять. Проект создавался несколько лет, он готов. Средств, выделенных Всемирным банком и Министерством финансов, хватает на первую очередь строительных работ. Эрмитаж начал собственную международную кампанию по сбору денег. Понятно, что она не принесет громадных сумм, но по договоренности с Министерством финансов, если мы соберем часть средств, получим еще. Так случилось, что Мариинский театр не может начать реставрацию старого здания, потому что не построена вторая сцена. Деньги зависли, Всемирный банк и театр согласились передать их Эрмитажу. Министерство финансов гарантировало, что Мариинский театр получит возмещение. Солидарность учреждений культуры привела к тому, что денег для "Большого Эрмитажа" неожиданно стало больше. Повторюсь, проект прошел Госэкспертизу. Решение о строительстве принято. Осталось выбрать фирму, которая будет вести работы. По предварительной оценке, в списке претендентов остались две компании. И тут неожиданно вмешалась еще одна, фирма, которая подала документы позже срока. Она обратилась в Арбитражный суд с требованием допустить ее к участию в тендере. Всемирный банк таких фокусов не любит. Мы теряем время, а можем потерять и деньги. Надеюсь, это не произойдет. |
||||
|
© Государственный Эрмитаж, 2011. |
