|
|
|
|
|
|
|
  
Взгляд из Эрмитажа. Русские в Галлиполи Событие, которое недавно произошло в Турции в городе Гелиболу (Галлиполи), на мой взгляд, удивительное. Там восстановлен памятник галлиполийцам - воинам армии Врангеля, которые после поражения в Крыму прибыли в Турцию и размещались там несколько лет. На берегу пролива Дарданеллы на пустынном полуострове жили, несли службу, трудились, учились, готовили себя к возвращению на Родину остатки русской армии. Постепенно они оттуда ушли. Это очень символическое место. Там сформировалась русская военная эмиграция. Причем это была хорошо организованная эмиграция. После гражданской войны возникло две России. Одна - советская, которая, условно говоря, сохранила российскую империю. Вторая проиграла гражданскую войну, ушла на Запад. Но она унесла с собой важную часть русской культуры и сумела ее сохранить. Она сохранила русский язык в его классической форме, семейные связи, культ семьи, понятие чести, память о русской истории... Словом, многое из того, что здесь в силу разных причин было почти утрачено. Люди, оказавшиеся вдали от Родины, сохранили так много потому, что были хорошо организованы. Они жили по законам воинского формирования. И потом, уехав в Париж и зарабатывая на жизнь за рулем такси, не забывали, что они офицеры русской армии. Галлиполи - город непростой. Это стратегически важный пункт на Дарданеллах. В начале первой мировой войны там шли бои, англичане брали Галлиполи. Тогда много полегло турок и англичан. Потом произошло землетрясение. Вот туда, можно сказать на пустое поле, пришла русская армия. На этом громадном пустом поле была построена некая военная модель русского общества. Это удивительный исторический пример. Люди, проигравшие войну, строили на будущее. В этом есть некая параллель с Эрмитажем во время войны. Была война, блокада, а Эрмитаж устраивал экскурсии по пустым залам, научные чтения, посвященные Низами. Так и тут, первое, что сделали русские после высадки в Турции, - воссоздали военные учебные заведения. Казалось, зачем это нужно, когда проиграна война, Россия рушится? Они понимали, что надо воспитывать молодежь. Единственный доступный способ военные лагеря. В Галлиполи праздновали годовщины военных училищ и воспитывали в строгой дисциплине. Казалось, в безвыходной ситуации эти люди нашли модель сохранения памяти о России. Произошло важное событие - память о России выплеснулась в Европу. Благодаря этому по всей земле появилась русская диаспора. Диаспора людей, принесших русскую культуру, развивавших русские традиции в разных концах мира. Они создавали литературу, музыку, журналистику... Часть этих людей обогатила западную культуру. Многое из того, что они сделали, к нам сейчас возвращается. Сегодня мы не примиряем врагов, а соединяем два куска русской культуры. Одна жила и развивалась здесь в тоталитарных условиях. Другая существовала там в условиях не менее жестких. В какой-то мере все начиналось с этого странного памятника в Галлиполи. Он простоял недолго - был разрушен землетрясением. Но он послужил прототипом памятника на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем. Мне кажется, воссоздание этого памятника более символично, чем воспоминания о гражданской войне или, допустим, перенесение праха Деникина в Россию. Это событие не акт примирения. Примирения быть не может. Памятник поставили люди, только что вернувшиеся из боя, вдали от Родины, изгнанные своими же братьями. Но братья остаются братьями, даже если они убивают друг друга. В Галлиполи восстановили памятник, посвященный России вообще. Можно добиться разрешения на перезахоронение праха, поставить памятники белым генералам. Но мы стали свидетелями воссоздания мемориала в чужой стране. На месте, где стоял лагерь, все разрушено. Но именно здесь вспомнили о православном кладбище. Представьте, что надо было сделать, чтобы поставить памятник с крестом, создать музей с молельней, отслужить службу. На все это надо было получить разрешение не только турецких властей, но и Константинопольского патриарха. Он идею поддержал и одобрил. Торжественная церемония прошла ровно через год после объединения Русской православной церкви: Московского патриархата и Русской зарубежной. Совместились важные для России события. Инициаторы воссоздания памятника с одной стороны - Фонд Андрея Первозванного, Центр национальной славы России, с другой - Министерство иностранных дел. Они проделали тяжелейшую работу, длившуюся много времени. В 1920 году наша история сделала поворот, о котором не следует забывать. Мечтой России было увидеть русскую армию в Константинополе. И вот на Дарданеллы пришел русский военный флот, пришла армия, опаленная и воспитанная гражданской войной. Армия была абсолютно боеспособной, она парады проводила через несколько недель после высадки. Событие было грандиозное по масштабу возможных последствий. Флот на Дарданеллы мы не введем, но возвращаемся с помощью нашей истории, наших традиций... В Галлиполи будет стоять памятник, рассказывающий о присутствии России на Ближнем Востоке. У нас там есть православные святыни, а теперь и след русской армии. Для России армия всегда имела большое значение. Пришло время посмотреть на отечественную историю более оптимистично. Даже трагические события могут этому способствовать. Сейчас с армией все обстоит неплохо - для ее содержания есть деньги, техника... Но, мне кажется, серьезная проблема в том, что утрачен дух, который был присущ прежде всего русской гвардии. На церемонии открытия памятника присутствовала делегация Эрмитажа. Почему для нас это было важно? Эрмитаж принимает активное участие в воссоздании военной истории России. Мы открыли ЋмодельЛ Музея гвардии в Главном штабе. Там много экспонатов, которые рассказывают об истории русской армии. Это один из способов возрождения военных понятий и традиций. В Эрмитаж поступают материалы, которые русская армия унесла с собой в эмиграцию. Что уносили с собой эти люди? Они уносили архивы полков, знамена, военную символику. Эти вещи сейчас они возвращают в Россию, передают в наш музей. Только что были переданы архивы Преображенского полка. В первом зале Музея гвардии представлены святыни лейб-гвардии Гренадерского полка. Там есть знамя, которое находилось на хранении у правящего Дома Великобритании, знамена, вернувшиеся из США. Участие Эрмитажа в церемонии, которая происходила в Галлиполи, мы восприняли как музейную миссию. Конечно, все непросто. В прессе промелькнула информация, что восстановлен памятник белогвардейцам, транслировалось интервью сына Кутепова... Мол, мы чуть ли не расшаркиваемся перед белогвардейцами. Но это не так. Речь идет об отечественной истории. Эту историю мы должны сохранять, какая бы она ни была. На события того времени можно посмотреть по-разному: люди бежали из России, залив Крым своей и чужой кровью. А можно вспомнить, что русский флот и русская армия пришли в Константинополь, заставив волноваться англичан и французов. Потом был долгий тяжелый путь офицеров русской армии до Европы, где их никто не ждал и не очень-то хотел видеть. Произошла трагедия, но она стала стимулом для крупного культурного явления - русского присутствия на Западе. Представители русской диаспоры сыграли громадную роль, к примеру, в истории французского Сопротивления, французской политической жизни... История о том, как Россия себя сохраняла и навязывала миру. В разных концах мира есть точки, имеющие отношение к нашей истории. У каждого из нас может быть личное к ним отношение. Но пора перестать считаться, кто кого победил. Государство спасло кладбище Сен-Женевьев-де-Буа в Париже. И памятник в Галлиполи снова стоит как символ русского присутствия. Это важно для России сегодня. |
||||
|
© Государственный Эрмитаж, 2011. |
