Интервью "ГАЗЕТЕ"
2002 г.

Уходящий год оказался для Эрмитажа весьма урожайным на значимые и знаковые события. Вот лишь несколько из них: 150-летие Нового Эрмитажа, 240-летие Эрмитажной библиотеки, гигантская по размаху и беспрецедентная по концепции выставка "Мексика", сенсационные археологические находки скифского периода в Туве, приобретение "Черного квадрата" Малевича, приезд из Вашингтонской национальной галереи "Венеры перед зеркалом" Тициана, проданной в 30-е годы советским правительством, возвращение на историческую родину витражей франкфуртской Мариенкирхе, с послевоенного времени хранившихся в Эрмитаже, принятие парламентом Амстердама официального решения об открытии в 2003 году филиала Эрмитажа в столице Нидерландов (такие филиалы уже работают в Лас-Вегасе и Лондоне), наконец, 10-летие пребывания на посту директора Михаила Пиотровского. Впереди - год 2003-й, юбилейный для Петербурга.
- Михаил Борисович, чем Эрмитаж завершает год?
- Основанием новой традиции: 31 декабря покажем последний подарок года. И отныне так будет ежегодно. Только что из Франции прибыла картина Пьера Сулажа, которую этот замечательный художник дарит нашему музею. В позапрошлом году выставка его работ была у нас и президент Ширак, в то время посещавший Россию, специально приехал в Эрмитаж - посмотреть, как его любимый художник выглядит в белом зале в белую ночь. Подарок Сулажа - триптих, как многие его вещи, без названия, как всегда - черное и немножко белого. Особо уместно завершить таким подарком нынешний год: другой символ, другой знак это года - "Черный Квадрат", подаренный Эрмитажу Владимиром Потаниным. Малевич, Кандинский, Сулаж. Напомню, что наша идея отдела XX века, который разместится в Главном Штабе, частично основывается на таких вот новых подходах: долговременном хранении вещей и стимулировании на дары. Нахально немножко, конечно, но все-таки... Мы экспонируем, знаменитых современных художников с намеком... И этот намек часто понимают. Что касается года в целом, то он стабильный. Впервые за несколько лет государственные деньги составили 65 процентов общего эрмитажного бюджета. Остальные 35 процентов мы заработали сами. Государство, наконец, заплатило долги по строительству нового фондохранилища. Мы приблизились к завершению первого его этапа - это самое главное, это гораздо важнее для музея, чем отреставрированные фасады. Хотя их, конечно, тоже надо реставрировать. Вещи не только будут в хорошем состоянии, но и станут доступными. Новое фондохранилище - одно из самых современных по оснащению в мире. Кроме того, новый район Петербурга, де оно размещается, фактически получит музей - там будут экспозиционные залы.

- 2003-й год - праздничный. Очевидно, что Эрмитаж предложит городу и стране нечто свое, эксклюзивный подарок?
- О некоторых наших планах пока умолчу - иначе не получится сюрприза. Но есть и то, о чем можно рассказать уже сейчас. Откроем фондохранилище, закончим реставрацию зала Греческой архаики. Военной галереи 1812 года. И Триумфальная арка Главного штаба к юбилею тоже будет окончательно восстановлена. (На крышу арки во время празднования миллениума попали петарды, и от пожара пострадала венчающая ее Колесница Славы - "Газета"). Триумфальная арка - символ победы над Наполеоном. Город завершает реставрацию Александрийского столпа. Все это вместе можно будет открыть, сделав отдельную церемонию. У нас две главных национальных победы - в 1812-м и в 1945-м. Почему бы 9 мая не вспомнить 1812 год на площади, которая по сути является великолепным гениальным памятником той войне?

- Коль речь зашла о Наполеоне, не могу не спросить о выставке, которую Эрмитаж совместно с музеем Армии готовит в Париже, в Доме Инвалидов, где похоронен Наполеон. Что это за проект?
- Это грандиозная акция, мы должны всем и по-разному напомнить о Петербурге и его празднике. Кроме Эрмитажа и его партнера - Музея Армии в выставке участвуют музеи московского Кремля и Исторический музей. Ее рабочее название "Россия - Франция: война и мир" - рассказ о русско-французских культурных связях. В основе лежит идея создания словаря, где собраны все французские слова, вошедшие в русский культурный обиход. Красивая идея и словарь получается хороший.

- Русско-французские культурные связи - тема неисчерпаемая?
-Бесспорно, но наш изначальный размах на несколько сотен лет сократился до нескольких десятков: мы ограничили временные рамки 1800-1830-ми годами. Все отношения России и Франции в эпоху Наполеона и Александра очень интересны и поучительны. Это и замечательные военные события, и история культурно-политического обмена и взаимодействия. Война привела к тому, что влияние Франции на российские умы стало еще сильнее.

- На эту парадоксальную особенность обратил внимание генерал Бернар Дево, директор музея Армии, сказав: "Я думаю, что та война научила наши народы толерантности, кроме того в Россию стали интенсивно проникать идеи французского свободомыслия".
- Что, правда, закончилось декабризмом, а восстание на Сенатской площади спровоцировало как раз уничтожение этих свобод. Но это уже отдельная тема. На выставке в Париже пойдет речь и о том, как общество в разных его слоях воспринимало отношения двух стран.

-То есть выставка посвящена "войне и миру" в толстовском понимании, вернее, - написании: "мiръ" через "i" то есть в значении "общество", а не "мир" как антоним войны?
- Обязательно в обоих смыслах - мир и как антипод войны, и как социум. Надо сказать отдельно, что впервые такая грандиозная выставка полностью финансируется российскими деньгами - это явление исключительное. Финансирует эту интереснейшую акцию холдинговая кампания "Интеррос", наш постоянный партнер. Ей, кстати, принадлежит и первоначальная идея, которую мы дополнили и трансформировали. Все деньги российские, и эта материальная свобода дает свободу интеллектуальную - в подборе и толковании материала для экспозиции, что весьма важно. Выставка пройдет под покровительством президентов Ширака и Путина. Кроме замечательного художественного события к 300-летию Петербурга, это и важный культурно-экономический прорыв России.

- Вы упомянули о будущем отделе искусства XX века, который разместится в Главном Штабе. Эрмитаж в последние годы активно знакомит российскую публику с творчеством современных художников: явление на невские берега произведений Энди Уорхола, Луиз Буржуа, Пьера Сулажа и Джоржа Сигала вызвало большой интерес. Проект "Большой Эрмитаж" подразумевает превращение Главного штаба в музейный центр, и недавно объявлены результаты конкурса Всемирного банка на проведение предпроектных работ по реконструкции здания, победу одержала петербургская архитектурная "Студия-44". А мастерская легенды современной архитектуры Рэма Колхааса, создавшего великолепное здание филиала Эрмитажа в Лас-Вегасе, была снята с дистанции из-за неверного оформления документов. Вы удовлетворены итогами состязания?
- Я знаю "Студию-44", ее возглавляют интересные петербургские архитекторы Никита и Олег Явейны. (Никита Явейн - глава питерского ГИОПа). Объективность, прозрачность конкурса гарантирует международный экспертный совет, принимавший решение. Однако это не значит, что в проекте реконструкции Главного Штаба мы не будем в дальнейшем сотрудничать с зарубежными архитекторами. Письмо Рэму Колхаасу с предложением о сотрудничестве я уже отправил и получил ответ: никаких обид на Эрмитаж у него нет, мы будем в перспективе работать над "Большим Эрмитажем".

- Реконструкция Главного Штаба рассчитана на несколько лет?
- Проект "Большой Эрмитаж" предполагает целый комплекс программ. Его частью является и реконструкция восточного крыла здания Главного Штаба. Мы давно работаем над концепцией этой реконструкции. Сначала решали, что будет в помещениях, потом, какие изменения для этого необходимы. Сначала, о том, что будет: шестьдесят процентов площадей станут чисто музейными, а сорок - коммерческими. Именно они будут приносить доход, на содержание музейной составляющей Главного Штаба. Это серия ресторанов (первый откроется уже в будущем году - "Газета"), музейные магазины, информационный компьютерный центр, мультимедийный центр, интернет-кафе, небольшой зрительный зал... Метрополитен, Британский музей, некоторые другие, идут неторопливо, но уверенно, по острию ножа - сочетая традицию и новаторство, популярное и элитарное. Мы делам то же самое, только в России.

- Вы, создавая в музее ресторан, да еще с использованием эрмитажных мотивов, рискуете навлечь на себя упреки в неэтичности: в российской музейной практике такого опыта нет?
- Рестораны делаются во всех музеях мира, а вопрос этичности решается просто: деятельность ресторана, я имею в виду ее "художественную" составляющую, будет находиться под контролем Эрмитажа. И, потом, обратите внимание, мы откроем рестораны в Главном Штабе, где нет внутреннего сопротивления духа здания. Музейные рестораны и другие атрибуты "досуговости" - вещь необходимая, это нормальная философия музейной экономики. Если мы хотим, чтобы к нам ходили, значит, людям должно быть комфортно. Походил человек по музею, он хочет передохнуть, а потом продолжить общение с искусством. Но, чтобы поесть, ему нужно бежать сотни метров, куда-то далеко. И вряд ли он потом вернется. Да и вообще, музейный ресторан - одна из форм вовлечения в "музейную зону", в поле воздействия музея. Как и магазин компакт-дисков с большим выбором для самых разных слоев наших зрителей. Разумеется, важен и фактор получения дохода.
Кстати, о доходе. Некоторые российские, да и зарубежные музеи, сдают свои помещения для проведения приемов. Эрмитаж этого не делает, почему? Я не хочу навязывать свою точку зрения всем, но в Эрмитаже никаких приемов в выставочных залах не будет ни за какие деньги, ни при каких обстоятельствах. В музеях можно и нужно устраивать приемы, это тоже форма воспитания, образования, приобщения, если хотите. Но необходимо знать, как это делать. Нельзя позволить купить, получить у нас время, нельзя купить право ужинать рядом с шедеврами. Это непреложно. Но можно узким, эксклюзивным кругом пройти по музею, побывать на нашей эксклюзивной экскурсии. (Такие редкостные экскурсии проводит лично Пиотровский -"Газета"). А потом уже вне дворцовых, вне экспозиционных помещений музея - они у нас есть - провести прием, банкет. Но все это, обязательно в нашем присутствии, в гостях у Эрмитажа, без права почувствовать себя хозяевами во дворце хотя бы на час. Когда мы завершаем большие проекты или открываем большие выставки, в таких приемах участвуют и сотрудники, и спонсоры, и члены Клуба друзей Эрмитажа.

- В Главном Штабе разместится искусство XX века?
- И XIX -го. Будет галерея памяти Щукина и Морозова, кроме того, уже сейчас мы готовим комнаты искусства историзма и искусства модерна. Восстановим и исторические кабинеты. Например, в кабинете министра иностранных дел всегда будут выставки, так или иначе связанные с международными отношениями, в кабинете министра финансов -что-то "финансовое" станем придумывать. Это все займет несколько лет. Затем - XX век. Этот раздел будет создаваться по несколько новым принципам. Одна часть постоянная - "Черный квадрат" Малевича, "Композиция номер шесть" Кандинского, "Танец" Матисса... А вторая - для временных выставок из зарубежных музеев. Все помещения Главного Штаба, после того, как он был передан Эрмитажу (кстати, некоторый организации, размещавшиеся в Штабе в советское время, до сих пор еще не покинули здание - "Газета") были разделены на три категории: те, где ничего менять нельзя (в них сохранился исторический декор), те, где что-то можно трансформировать, и подлежащие реконструкции. Еще несколько лет назад мы много советовались со всем миром, с ведущими архитекторами. Хочу подчеркнуть: мы никогда не стремились все делать "по образу и подобию" Запада, мы просто считаем необходимым учитывать существующий опыт. Создан специальный оценочный комитет для экспертизы разных предложений, мы искали и источники для финансирования всего проекта. (Цена вопроса - около 150 миллионов долларов - "Газета"). Норман Фостер, Фрэнк Герри, Майкл Гревс, Рэм Колхаас, другие ведущие архитекторы, - я встречался с каждым из них.

- Главный вход в Эрмитаж сейчас с Дворцовой набережной, с весны в Зимний публика начнет входить с Дворцовой площади, через двор?
- Это будет значительно более удобно и исторически оправданно. В первый год там будет много сумятицы, это поначалу неизбежно, но мы с посетителями и туристическими фирмами отработаем механизм, который позволит сделать этот вход абсолютно удобным.

- Неужели 300-летие Петербурга обойдется без выставки, посвященной Петру?
- Мы дарим городу большую выставку, посвященную его основателю. Про Петра делалось огромное множество выставок, экспозициями Петербург не удивишь, как кажется. Но мы постараемся. Никогда столько петровских вещей не выставлялось: в Эрмитаже самая большая коллекция личных вещей Петра. Мы покажем не совсем нормальную, обычную выставку, а инсталляцию. Петр - основатель Петербурга, Петр - великий победитель, Петр - царь-плотник, в самом широком понимании. Мы покажем не только его токарные станки, но и, например, заштопанные им собственноручно чулки, щипцы, которыми он рвал зубы своим царедворцам, чтобы научиться зубоврачебному делу... Образ царя-плотника очень сложный, насыщенный разнообразными клише, но не рассмотренный детально, многогранно, как ни покажется это парадоксальным. Когда он ездил якобы учиться в Голландию и Великобританию, чтобы строить корабли...

- Якобы?
- Он главным образом учился двум вещам. Первая: как определить, кто из приезжающих к нему в страну, жулик, а кому можно верить, - что актуально и сегодня. Вторая: посмотреть, сколь силен флот у них и у нас. Еще один сюжет, который мало известен: Петр как собиратель. Мы поставим рядом с восковой персоной царя Венеру Таврическую. Это ведь абсолютная революция для России - привести ТАКУЮ скульптуру в страну, где вообще трехмерной скульптуры не знали! С другой стороны восковой фигуры будет "прощание Давида с Ионафаном" - первый Рембрандт, который был привезен в Россию. Будут и произведения Яна Стена, любимого художника Петра. Одно из них помещено в черную раму, сделанную в Голландии в стиле той эпохи голландского Золотого века.

- А ночь в Эрмитаже?
- Эрмитаж будет открыт сутки в день рождения Петербурга - 27 мая. Бесплатно. Мы поначалу даже хотели открыть его на трое суток. Но это невозможно из-за соображений безопасности: будет мобилизована вся служба охраны, она не сможет работать без перерыва больше суток. А со стороны на подмогу, мы звать никого, разумеется, не можем - такова специфика. Я надеюсь, что народ будет вести себя достойно в залах белой ночью. Будет несколько ночных концертов в залах, покажем и "Русский ковчег" Сокурова. Это серьезный эксперимент: подарок и экзамен для культурной столицы и ее гостей. Попробуем....

- Вы в этом году отметили 10-летие своего директорства. Постоянно держа руку на пульсе Эрмитажа, генерируя идеи, имея еще несколько постов - зампредство в президентском Совете по культуре, должность председателя совета директоров ОРТ, - вы находите время для личной, частной жизни?
- Времени ни на что не хватает. Личная жизнь? Во-первых, это музей. Так сложилось: я привык, что иначе просто не может быть, - Эрмитаж был фактом, важнейшей составляющей жизни моих родителей. Все, что тут происходит - личная жизнь. Личная жизнь это наука - "общение" с ней тоже приходится ограничивать, но сохранять обязательно, иначе недопустимо сидеть в этом кресле... Недавно я делал доклад в отделении истории филологии Академии наук, на научной сессии. Доклад был посвящен 20-летию российских работ в Йемене. Я рассказывал о нашей экспедиции, в которой я работал много лет. (Доктор исторических наук, академик Пиотровский - востоковед, специалист по исламу, автор монографий о коранических сказаниях и мусульманском искусстве, руководил йеменской археологической экспедицией - "Газета"). Она перестала существовать по финансовым причинам вскоре после крушения СССР, а потом все-таки восстановилась - благодаря международным контактам, фондам, созданным Академией наук. Теперь каждый год пять-шесть человек работают в Йемене, продолжая то, что было начато 20 с лишним лет назад. Наши ученые много сделали для раскрытия тайн древней цивилизации - страны царицы Савской. Много сделано для развития научных методик, много найдено: наши находки хранятся сейчас в йеменских музеях, и огромная выставка, посвященная стране царицы Савской с успехом ездит по миру.

- Что вспоминается из тех экспедиций?
- Все вспоминается -так было интересно. Сплошная история. Йемен ведь одна из самых закрытых стран. Мы тогда работали еще в относительно открытых условиях - успели. Археологов тогда даже в самых неспокойных районах, а там шла гражданская война, в заложники не брали. А два года назад археолога, нашего немецкого коллегу, впервые взяли в заложники... Приключений было множество. Мы раскапывали города, которые никто до нас не трогал. Каждое движение - открытие. То осколок уже не существующей пещеры, то неизвестные системы ирригации, то атрибуты ритуальной охоты... Следы событий 3-4 тысячелетней давности. Когда идешь с верблюдом пешком по горам...

- Если с верблюдом, то почему пешком?
- Верблюд должен нести поклажу... Когда приходишь из долины в пещеру днем, то есть, не в то время, когда сюда тысячелетия назад приходили караваны, непонятно, почему в наскальных надписях так часто фигурируют имена божеств. А вот ночью, когда очень неспокойно, даже когда знаешь, что есть вода, становится ясно: имена божеств и заклинания-обереги нужны именно в то время суток и именно в этой пещере. Рядом, в другой, ничего подобного нет. А здесь путешественников поджидают злые духи.

- Поджидают?
- Конечно... По дороге из долины Хадрамаутов мы шли с моим учителем, Петром Афанасьевичем Грязневичем, к морю, к большому порту, который мы раскапывали. Там стоит мощная стена с надписью, гласящей, что она возведена для защиты от войск другого государства. Не очень понятно, почему эту стену поставили вдруг здесь, в долине. Кругом город, есть проходы и перевалы. Но вот мы пришли туда после сезона дождей. И увидели, что именно в этом месте есть глубокий каменный мешок, который заполняется водой после дождей. Когда наступает этот сезон, идет поток высотой 6-7 метров, все сметая на своем пути. И через пару дней - снова пустыня. Система ирригации состоит в том, чтобы эту воду развести по земле. Тогда ясно, что если идет армия, то она только здесь может набрать воды для дальнейшего броска. И если это место защищено, то вражеское войско не пройдет: без воды ни одна армия не двинется в нападение. Я много ходил по пещерам, и когда читаешь, дешифруешь надписи, то кажется, что будто бы информации немного, но вся она очень ценная, замечательная. Вдруг, в результате такого чтения становится ясно, почему какая-то из надписей этой пещеры очень высокого поднята: человек отметил, что он сидел здесь во время высокого потопа, как я уже говорил, поднимающегося на несколько метров... И мир, те картины, те события, воспринимаются по-иному... Еще одно чудное впечатление. Я нашел несколько камней с древними надписями и древними же рисунками. Одна надпись - благодарение божеству за излечение верблюда. Схематичные, но отработанные изображения верблюда, закрепленные, видимо, древней традицией, явно не случайные. Я восхищался рисунками, а потом мы приехали к становищу бедуинов. И я увидел, что маленький мальчик из автомобильной шины вырезает фигурку верблюда. Точно такую же, как на наскальных изображениях, меня восхитивших. Он не мог видеть тех изображений, их мало и они недоступны. Просто это остается в генной памяти.

- В одной из своих востоковедческих поездок вы сделали фатальную находку - встретили свою будущую жену?
- Это было в Багдаде... Ирак страна очень тяжелая, там самая тяжела бюрократия и очень жестокий народ. Вся история Ирака кровавая, там все происходит еще жестче, нежели в других регионах Ближнего Востока. Никогда не забуду плакат, посвященный ликвидации безграмотности. Ирак, он может этим гордиться, - одна из стран, где действительно давно ликвидировали неграмотность. Так вот, плакат - виселица, на ней фигура, сочащаяся кровью, а на ней написано: "Неграмотность"... Мы приехали в Багдад, естественно, порознь, не зная друг друга - в составе советской делегации. Ира работала в Институте востоковедения в Москве, а я, разумеется, в Ленинграде. Она занималась новейшей экономикой, нефтедолларами. (Ирина Пиотровская - кандидат экономических наук -"Газета"). А я - древними рукописями, историей древней Аравии. Меня к рукописям еще пускали - все-таки уже знали, да и тема поспокойнее. А ее, как и других экономистов, не хотели в их сферу пускать категорически. Была даже вероятность, что отправят домой через неделю после приезда. А вообще срок поездки был два месяца. Понадобились большие усилия арабиста, знающего Восток и принципы переговоров, сплести такую систему, чтобы командировка удалась. Вот тогда мы и познакомились, пробиваясь сквозь багдадскую бюрократию и закрытость.

- А дальше - разъехались по своим городам?
- Все это кончилось тем, что мы поженились. Ира после этого еще некоторое время жила в Москве - решали вопрос, кто кого перетянет, кто к кому поедет. Я перетянул, конечно.

- Если бы вы тогда, 20 лет назад, дали слабину и поехали в Москву, неизвестно, кто бы сейчас отмечал десятилетие директорства. Но перетянуть москвичку в Ленинград - героизм...
- Да, но это и героизм со стороны москвички. Москвичам все-таки трудно жить в Петербурге - это ведь особый город. Такой же героический поступок в свое время совершила моя мама, она армянка: переехала из теплого Еревана в Ленинград. Это у нас семейная традиция такая - жен привозить.(Смеется.)

- Семья, насколько я знаю, перманентно сетует, что видитесь вы редко.
- Сетует, а как же! Думаю, что мой папа видел меня не чаще, чем я своего сына. (Улыбается). Конечно, мы не видимся с утра до вечера, иногда не видимся подолгу - я много езжу. Но, может, потому у нас и отношения такие замечательные, что мы все друг по другу скучаем.

- Вы - археолог, человек, профессионально интересующийся прошлым. И вы директор многопланово и стремительно развивающегося, а, значит, нацеленного на будущее, крупнейшего музея: к чему сильнее тяга, чем интереснее заниматься - прошлым или будущим?
- Меня интересует прошлое в тесной связи с настоящим и будущим, интересует связь - это основная философская тема моих исторических исследований. Меня больше всего волнует, чтобы то, что мы получили из прошлого хорошего, сохранилось и развивалось в будущем. Ваш вопрос - вовремя: недавно я стал больше думать о будущем, настоящем будущем.

- Интересная формула - настоящее будущее...
- Именно, о настоящем будущем. Многое из того, что мы сейчас начинаем делать в музее - с прицелом на дальнее будущее, не только на ближайшие лет десять, а дальше. Как определить вектор нашего развития в будущем? Пока это все-таки занимает относительно небольшую часть размышлений. Здесь вообще нужно быть очень осторожным: мы знаем по опыту своей страны, что когда начинаешь сильно задумываться о будущем, все делаешь исключительно во имя будущего, случается что-нибудь эдакое... Нужно быть еще и более приземленным.

- У вас не получится.
- Ну не получится... (Улыбается). Я знаю, что не получится, но думать-то об этом я могу?!

© Государственный Эрмитаж, 2011.
Все права защищены