|
|
|
|
|
|
|
  
Кого боится музей? - Музей изучает вещи, перемещает, показывает их публике и специалистам.
Это всегда риск, но именно в нем и состоит смысл существования музея.
Поэтому мы должны отрабатывать очень гибкую схему безопасности, защищая
музей - и понимая, что вокруг нас люди, которые приходят и уходят, живут
и поют песни... От этих песен будут дрожать стекла и сыпаться краска с картин,
а мы не можем и не должны это полностью запрещать. (На Дворцовой
площади, среди прочего, проводятся Государство всегда пытается Интересы спонсоров и музеев также могут не всегда совпадать, и для того чтобы конфликтов не возникало, должны быть четкие и ясные договоренности о том, что можно, а чего нельзя. Когда спонсор посещает музей - это одно, а когда он хочет сыграть в нем свадьбу - это совсем другое. У нас так никогда не делается, потому что для нас, для императорской резиденции, одного из крупнейших музеев мира и национальной святыни, это абсолютно неприемлемо. Но Эрмитаж - президентский объект, и на самом высоком уровне нам такое не грозит. На среднем уровне подобные проблемы постоянно существуют, но у нас очень четкие договоренности со понсорами, и сложностей никогда не возникает. Угрозу для музея может представлять любой человек, потому что противоречие между хранением и показом - это всегда риск, и несовпадение интересов может возникнуть везде. Может возникнуть конфликт между посетителем и музеем (примитивный пример: человеку холодно, но если ему будет тепло, то картинам от этого будет плохо). Или очередь в кассы: человеку не хочется в ней стоять, а тем временем очередь - регулятор количества людей, находящихся в музее. Есть противопожарные правила, по которым в музее не может находиться большее число народу. И число мест в гардеробе - тоже ограничитель. А человек хочет войти в музей сразу. И возникает конфликт. - Хранители, смотрители, другие сотрудники, которые так или иначе контактируют с посетителями музея, - они больше ориентированы на то, чтобы показать, или на то, чтобы сохранить? - У смотрителей - тех, кто сидит в залах, безусловно, основная задача
- сохранить. Для того чтобы показать, существуют экскурсоводы. В Эрмитаже
смотрителям даже не разрешается давать объяснения посетителям - потому
что их могут таким образом отвлечь от главного. Правда, в музее много
народу, люди иногда теряются, - и смотрители им помогают. Но главная их задача -
следить за тем, чтобы никто не подошел слишком близко, чтобы
никто не трогал картины, чтобы все было в порядке. Задача хранителя -
тоже хранение, сделать так, чтобы вещи были в сохранности. И у нас часто
возникают проблемы: когда надо везти экспонаты на выставки, то каждый
хранитель стремится, чтобы его вещи никуда не поехали - а вдруг с ними
- Если говорить о музейных кражах и обратиться к истории, то видно, что сотрудники музеев в этом плане "отличались" гораздо чаще всех остальных. Вы неоднократно говорили в интервью, что раньше занимались охраной внешних рубежей и только сейчас стали охранять "от своих". Насколько это болезненно? - Охранять надо от разных людей, и те люди, которые называются "сотрудники", они тоже разные. Как ни странно, в первую очередь надо охранять как раз от тех, кто охраняет. Больше всего хищений как раз от них: это милиционеры в Русском музее, в Венском музее - те люди, которые монтировали сигнализацию... У нас тоже были хищения со стороны охраны обслуживающего охранные системы персонала. Надо отметить, что без их участия хищения со стороны хранителей практически невозможны. Но, безусловно, должен быть и контроль за хранителями - гибкое сочетания надзора и доверия. В музейной системе без доверия невозможно: хранитель перемещает экспонаты, меняет датировки, вещи вывозят на выставки... И на самом деле, стопроцентной регламентации и полной гарантии безопасности здесь быть не может - иначе ни выставки, ни исследования проводить будет невозможно. У нас, я думаю, было слишком много доверия, исходящего из прежнего времени. Сейчас изменилась психология людей, поэтому нужно усиливать контроль. И самое важное здесь - постоянно находиться в состоянии тревоги, подготовленности и напряженности, но при этом понимать, что ситуация может меняться. Сейчас ужесточили контроль - может быть, придет момент, когда будем его облегчать. Да, есть регламенты, правила, но они защищают нас только частично. Поэтому необходимо постоянно менять схемы защиты (как в режимных учреждениях), менять системы безопасности, способы действий в различных нештатных ситуациях. Эрмитажу всегда достаточно много денег выделялось на безопасность, и все технические системы мы специально проектируем так, чтобы через пять лет их надо было менять. Нужна гибкая система, которая будет чутко реагировать на всякие изменения... И при этом нельзя забывать, что самая главная наша угроза - это наводнения, пожар и война. - Готовы ли вы сегодня к таким чрезвычайным ситуациям? Я читала о том, как в 1941 году за шесть дней была подготовлена к эвакуации основная экспозиция. При этом у меня сложилось отчетливое ощущение, что тогда это стало возможным потому, что дирекция, несмотря на обвинения в перестраховке, запасалась тарой и упаковочным материалом. - Она не перестраховывалась - она выполняла строжайший, под страхом смерти, приказ о готовности к эвакуации. Другое дело, что в то же время того же директора могли расстрелять и за паникерство - что так рисковать, что этак. Сейчас у нашего музея (как и у всякого нормального музея) есть планы действий в любой ситуации: куда собираются люди, а куда - вещи, куда и как проходит эвакуация. Естественно, современная война - совсем другая, и погрузить все в два эшелона и отвезти в Свердловск - этого уже не будет. Но мы готовы и к нынешним войнам - для этого у нас и существует сектор чрезвычайных ситуаций. Однако если смотреть реалистично, то сейчас речь идет не столько о войне, сколько о готовности к террористическим актам, пожарам и наводнениям - именно на эти направления и нацелена большая часть технических средств. Но при этом очень важен и человеческий фактор - можно сколько угодно наставить датчиков, но если они сработают, люди на объекте все равно должны быть. Должна быть пожарная часть (она у нас есть), батальон милиции (они как раз охраняют периметр)... Люди все равно реагируют лучше всякой техники. - Как часто вам приходится обращаться к сторонним организациям, которые обеспечивают охрану? Как вы их выбираете? - Существует батальон милиции, который нас охраняет, и он же осуществляет охрану при транспортировке. Мы находимся в постоянном контакте, у нас договоры, сейчас мы договариваемся о введении еще нескольких милицейских постов. Нашу охрану осуществляют госструктуры, хотя были попытки делать это при помощи частных хранных предприятий. У ЧОПов есть свои плюсы и минусы, но там появляются свои сложности, в том числе бюрократические. - Насколько я понимаю, необходимость в обязательном порядке объявлять тендер на оказание охранных услуг или установку охранных систем для музеев является серьезной проблемой, поскольку всем участникам конкурса необходимо выдать полную информацию об объекте, что является серьезной угрозой безопасности. - Абсолютно точно. - Как вам удается обходиться без тендеров? Вот, например, в Эрмитаже установили биометрическую систему контроля... - Мы ее установили в порядке эксперимента, а для этого не нужен тендер, она ставилась бесплатно. Когда будем вводить ее на постоянной основе - надо придумывать, как обходиться без тендеров. - Эрмитаж достаточно часто проводит выставки в провинции. Как вы оцениваете общий уровень защищенности российских музеев? Возникают ли у них серьезные проблемы с обеспечением безопасности? - У нас очень строгая и жесткая политика безопасности. Есть список из Несмотря на все разговоры, я, тем не менее, считаю, что российские музеи в целом защищены достаточно хорошо - не хуже других музеев мира. И мне кажется, их надо поблагодарить за то, что в последние 20 лет, когда в стране почти все поменяло форму собственности и владельцев, музеи остались неизменными. Те экспонаты, которых не досчитались при проверках, - это ничтожно малые цифры по сравнению с тем, что за эти годы было сохранено в музейном фонде. К сожалению, сейчас не только в России, во всем мире счет идет на деньги, и уходит понимание, что музей - это особое место, где нельзя говорить громко и нельзя украсть, даже если ты вор. Мы делаем все более и более совершенными системы охраны, но психология людей меняется - и это требует от нас все новых способов защиты. Такова жизнь. Журнал "Директор по безопасности", N 2 Март 2009
Как уберечь содержимое сейфа, распахнутого настежь? Спросите об этом руководителя музея "Директор по безопасности" начинает публикацию цикла статей, в которых будет рассказываться об особенностях обеспечения безопасности предприятий и организаций, работающих в самых различных отраслях. И открывает эту рубрику рассказ о... музее. Возможно, неожиданное, но тем не менее логичное решение: одной из основных задач музея является обеспечение сохранности культурных ценностей, то есть по сути он является разновидностью охранного предприятия. В то же время музей обязан обеспечить доступ к этим ценностям всем желающим, что делает вопросы безопасности особо актуальными. С точки зрения интереса к работе служб безопасности музеем N 1 в России
является Государственный Эрмитаж. Один из старейших музеев России, использующий
самый, наверное, широкий арсенал средств защиты музея: Фондохранилище Эрмитажа - комплекс зданий Строительство второй очереди - основного здания хранилища - началось
еще в 1990 году, потом было заморожено, и работы возобновились только
Новенькое здание фондохранилища, конечно, лишено очарования старины и пафоса императорского дворца. Зато предоставляет практически неограниченные возможности для проектирования охранной и пожарной сигнализации, систем кондиционирования и вентиляции, отопления и водоснабжения, контроля доступа и видеонаблюдения - тех кирпичиков, из которых складывается безопасность музея в целом и его экспонатов в частности. НАБЛЮДЕНИЕ ЗА НАБЛЮДАЮЩИМИ Собственно система безопасности фондохранилища - сложный интегрированный комплекс, который состоит из модулей системы охранной сигнализации, контроля доступа, системы видеонаблюдения, системы биометрического контроля, системы распознавания и учета движущихся автотранспортных средств и так далее. Все данные поступают на главный пульт интегрированной системы безопасности. Кроме того, есть еще ряд дополнительных подмодулей - таких, как графическая станция, наглядно отображающая все помещения хранилища, на которую выведены все датчики, установленные в помещениях (изменения объема, пролома, разбиения стекла - всего около 2000). Все происходящее в фондохранилище находится под бдительным оком системы охранного телевидения. Разумеется, визуально отслеживать происходящее во всех точках невозможно. Но в данном случае это и не требуется: система видеонаблюдения играет вспомогательную роль. В случае поступления тревожного сигнала на экраны будут выведены показания камер, ближайших к месту происшествия - и у оператора будет возможность увидеть происходящее своими глазами и немедленно начать действовать: не вставая с места, он может блокировать двери, ограничить права карточки доступа сотрудника и т.д. Сидя за монитором, оператор имеет возможность полностью контролировать все происходящее - вплоть до открывания и закрывания дверей (их положение отображается в режиме реального времени), выбирая наиболее удобную для себя схему отображения - в виде картинок или структурной таблицы. И мгновенно определять место, где зафиксировано малейшее отклонение от нормы. Пока сигналы идут в основном из помещений, граничащих со стройплощадкой второй очереди - датчики на пролом, установленные по периметру, настолько чувствительны, что срабатывают при каждом включении отбойного молотка. Система периметральной безопасности построена по классической схеме: внешнее механическое ограждение (очень легкая, не загромождающая пространство ограда) - и инфракрасная система охраны периметра, создающие в комплексе своего рода "объемный забор". Параметры на проникновение можно варьировать - сейчас мелкие животные и птицы могут преодолевать ее беспрепятственно, а человеку (даже ребенку) путь уже закрыт. ВАХТЕРЫ XXI ВЕКА Но угроза возможна не только снаружи, но и изнутри. После дела "о краже из Эрмитажа" политика внутренней безопасности в крупнейшем российском музее была пересмотрена. Сейчас все сотрудники фондохранилища снабжены карточками контроля доступа, и все их передвижения довольно жестко регламентированы службой безопасности. Назначение прав производятся на программном уровне, у каждого сотрудника свои маршруты, и, как говорит Олег Боев, если у человека, занятого на втором этаже, нет необходимости работать на пятом, то он туда и не попадет. Первый "контрольный пункт", с которым сотрудникам приходится сталкиваться, приходя на работу, - это пункт биометрического контроля, которому необходимо "предъявить лицо". Пока человек не идентифицирован, его карта доступа остается заблокированной. Принцип работы биометрической системы основан на анализе параметров черепной коробки - поэтому любые внешние изменения (флюс, шишка на голове, смена прически и т.д.) не являются препятствием для идентификации. Обычно системы биометрического контроля работают на распознавание лиц, сравнивая по определенному количеству точек. Система, установленная в "Старой деревне", более совершенна - здесь на параметры накладывается так называемая маска кривизны, и идентификация возможна и анфас, и в профиль, поэтому обмануть ее, предъявив фотографию, невозможно. Также сканер считывает и тепловой коэффициент, поэтому пройти идентификацию может только живой человек - объемный и теплый. Биометрическая система в сочетании с персональными картами доступа - идеальный вахтер. Точки контроля (турникеты) фондохранилища полностью автоматизированы: опознан как "свой", предъявил активированную карту доступа - проходи. Так же автоматически выдаются и ключи от помещений хранения. При этом оператор службы безопасности в любой момент может получить информацию о местонахождении любого сотрудника. "Это можно назвать тотальным контролем, - говорит Олег Боев. - Возможно, это некрасиво, но при возникновении особых обстоятельств мы можем получить полный отчет о действиях любого сотрудника - "от" и "до". Хотелось бы особо отметить, что кроме основного пульта, есть еще мой пульт - система, которая выполняет надзорные функции за действиями сотрудников безопасности. Мы были вынуждены выйти и на этот уровень контроля". РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ Фондохранилище Эрмитажа работает по принципу открытого хранения - ценнейшие
экспонаты доступны для осмотра. Единственное отличие от обычного музея
состоит в том, что посетители не ходят сюда поодиночке - только с экскурсиями.
Поэтому третий охранный рубеж - это защита экспонатов от посетителей.
И здесь идут в ход различные методы, включая психологические. Как рассказывает
Олег Боев, когда в помещениях монтировали сигнализацию, то лампочки, еще
не заложенные в кабельные каналы, периодически мигали - и выяснилось,
что экскурсантов (среди которых много детей, ведущих себя весьма эмоционально)
это очень дисциплинирует. После этого служба безопасности попросила специалистов
отдела эксплуатации не прятать сигнализацию, а оставить ее на виду - и она
прекрасно вписалась Еще одно новшество в области физической защиты экспонатов, введенное в фондохранилище, - датчик на приближение, реагирующий даже не на нарушение запрета "руками не трогать", а на попытку его нарушить: если посетитель подошел слишком близко, раздается предупреждающий сигнал. Также разработаны и датчики давления - они запоминают вес поставленного на него экспоната и реагируют на изменение давления в ту или другую сторону. Любая попытка физически воздействовать на экспонат приводит к срабатыванию обоих датчиков, что в сумме дает сигнал тревоги. Для того чтобы детально описать используемые в фондохранилище методы физической защиты экспонатов, как утверждает заместитель директора Эрмитажа Алексей Богданов, необходим как минимум семестр (именно столько отводится на курс, который сотрудники музея читают студентам Политехнического университета - будущим специалистам по охране музеев). Но, по оценкам Олега Боева, уже сейчас системы безопасности полностью соответствуют статусу музея и его уровню. А впереди еще много нововведений. К примеру, сейчас в фондохранилище проходит тестирование новое биометрическое устройство, которое позволяет распознавать человека в движении, идентифицируя его параметры буквально на ходу. ВСЕ ЛУЧШЕЕ - ЭКСПОНАТАМ "Я считаю, что безопасность - это комплекс мер, сведенных в единое целое, и основное достоинство нашей системы - именно во взаимодействии всех ее модулей", - говорит Олег Боев. И эти его слова с делом не расходятся: под безопасностью в "Старой деревне" понимают не только физическую, но и пожарную, и даже климатическую. "Основной задачей для всех нас является сохранение объектов культурного наследия, а для этого очень важно соблюдать параметры микроклимата в помещениях, в которых хранятся экспонаты", - ведущий инженер систем кондиционирования Иван Обморнов демонстрирует систему кондиционирования и вентиляции, подгоняющую воздух под заданные оператором параметры температуры и влажности. Автоматическая система, управляемая компьютером, обеспечивает поддержание необходимых температур в помещениях хранения, лабораториях реставрации и административных помещениях. При этом "интересы экспонатов" приоритетны: по словам Ивана Обморнова, "незаменимых людей у нас, как известно, нет, а вот незаменимые экспонаты присутствуют". Для каждого из 38 помещений хранения строго выдерживаются параметры,
установленные хранителем: автоматизированная система справляется с этим
без посторонней помощи. Особая задача - акклиматизация экспонатов, привезенных
из других климатических поясов. Резкая перемена климата недопустима: деревянные
предметы могут начать трескаться или слишком быстро набирать влагу. Поэтому
в фондохранилище есть специальное На пульт управления климатическими системами выводятся также сведения и о работе других технических систем. Здесь можно, к примеру, получить данные о работе котельной, наружного освещения и т.д. В случае отклонений от нормы раздается тревожный сигнал, и оператор принимает решение о дальнейших действиях. У любых компьютерных систем управления есть один минус: они слишком прочно завязаны на электричество. Поэтому в фондохранилище предусмотрена двойная подстраховка: помимо двух силовых вводов от города с автоматическим переключением, есть еще автономный источник бесперебойного питания, рассчитанный на поддержку всей автоматики в течение двух суток. Защиту от пожаров осуществляют сразу две системы пожаротушения - активная и пассивная. Пассивная используется в помещениях, где работают люди, - она лишь сообщает
на пульт о месте, где произошло возгорание. Активная, газовая система
пожаротушения установлена в помещениях хранения, где нет постоянных рабочих
мест - и совершенно самостоятельно справляется со всеми задачами. После
сигнала о пожаре начинается взаимодействие систем: включается звуковая
сигнализация, сигналы внутри и снаружи, а через 30 секунд (за которые
люди, если они здесь оказались, должны покинуть помещение) происходит
полная герметизация помещения и начинает поступать огнетушащий состав
- хладон 13 В1, не причиняющий вреда ни экспонатам, ни человеку. Он уникален
еще и тем, что работает в очень малых концентрациях - Газовая станция находится не в подвале или в техническом чердачном помещении (как это обычно бывает), а в самом центре здания - специально для того, чтобы газ быстрее поступал в помещения. В зависимости от удаленности хранилища, газ должен доходить до них за срок от 15 до 53 секунд. Пока, впрочем, активная система пожаротушения не срабатывала ни разу
(если не считать приемки системы). В отличие от пассивной, которая чутко
реагирует на плотность воздуха и систематически устраивает в рабочих помещениях
ложные тревоги Сотрудники, обслуживающие систему пожаротушения, считают эти срабатывания хорошим знаком. Система реагирует так, как должна - поэтому лучше десять раз среагировать на ложную тревогу, чем один раз пропустить боевую. Впрочем, такое отношение к этому вопросу справедливо и для всей системы безопасности фондохранилища в целом.
|
||||
|
© Государственный Эрмитаж, 2011. |
