|
|
|
|
|
|
|
  
Взгляд из Эрмитажа. Петербургский стиль Лето – время бесконечных событий. Почти все они так или иначе имеют отношение к Дворцовой площади. С одной стороны, можно констатировать, что так жить нелегко. С другой – нетрудно заметить, события обретают некую упорядоченность. Думаю, Эрмитаж влияет на этот процесс. Вспомню три события, которые для меня кажутся особенно важными: Международный экономический форум, праздник "Алые паруса" и открытие выставки Пикассо. К сожалению, форум мало занимался вопросами культуры. Но концерт, к нему приуроченный и проходивший на площади, выдержал все требования, которые мы обычно предъявляем. То, что группа выступала не самая интересная, – вопрос к организаторам концерта. Они, к слову сказать, приехали из столицы. Программа "Алых парусов" была гораздо лучше. В результате нескольких лет борьбы у Эрмитажа возникло взаимопонимание с теми, кто организует праздники на Дворцовой площади. Напомню, мы требуем от них быстрого монтажа и демонтажа временных сооружений, страхования третьих лиц и звука, не превышающего допустимый уровень. Как я уже сказал, все приходит в норму. Еще один важный сюжет – выставка Пикассо. У нас было много выставок этого художника после первой, проходившей в 1956 году, но не таких. Я рад, что все это поняли. Можно идти по Зимнему дворцу и смотреть, насколько удалось в огромных парадных залах создать диалог, который может выдержать только такой художник, как Пикассо. Экономический форум, "Алые паруса", выставку называют событиями столичного уровня. Это так. Хотя применительно к Петербургу обсуждение темы столичности – проявление внутренней ущербности. Что такое Петербург? Город, созданный его основателем для реформ. После Петра у нас больших реформ не происходило, были революции, не очень удачные преобразования Александра II. Реформы идут сейчас. Разговор о столицах для Петербурга не имеет смысла. Город позволяет нам чувствовать себя спокойно, жить без комплекса неполноценности. Для этого не стоит без конца называть его столицей. Пример со Старой Ладогой, о которой идет спор, была она столицей Руси или нет. Археологи, занимающиеся Новгородом, возражают. Их коллеги, ведущие раскопки в Старой Ладоге, стоят на том, что это столица. Старая Ладога – потрясающий памятник. Он показывает, как на этой земле вместе жили скандинавская и русская культуры. Этот памятник опровергает утверждения, что здесь не было норманнов. Они были, этому есть доказательства. Называлось это место столицей или нет, уже не важно. Важно, что Старая Ладога – прародительница Петербурга. С Петербургом тоже ситуация непростая. Никакого указа о том, что это столица, Петр не издал. Он постепенно все сюда перевозил. Петербург стали называть столицей в неофициальных документах, а потом так и пошло. Петербург был главным городом России не по названию, а по сути. Так же как Эрмитаж – главный музей России и один из главных музеев мира. Хотя такой статус нигде не записан. Иногда об этом помнят, иногда нет. Петербург сохранял свое значение и когда в 1918 году формальная столица была переведена в Москву, сохранял и переименовавшись в Ленинград. Новое имя дало ему взлет статуса в душах людей. Недаром есть понятие ленинградский характер, доброта, отзывчивость, культура. Наш город – культурное явление. Он особый и признанный. Иногда он давал всплески очень высокого человеческого духа. В блокадном городе люди работали, рисовали Триумфальные арки, думали, как встретят победу. Все кончилось, как помним, "ленинградским делом". Город обрел такое значение, что понадобилось его принизить. Часто о Петербурге говорят: северная столица, вторая столица. Мне кажется, не надо по любому поводу повторять это слово. Известен курьез с культурной столицей. Словосочетание "культурная столица" придумали Анатолий Александрович Собчак и Владимир Петрович Яковлев. Есть культурная столица Европы, которая все время меняет адрес. Возникла идея создать такой механизм в России и начать с Петербурга. Название зацепилось. Но столица бывает одна. Петербург ценен сам по себе Мы отмечаем успехи экономики, строим мосты, тоннели... Но очень важно сохранить то, что присуще только этому городу. Он хранит дипломатические традиции прежнего Петербурга. Потому и экономический форум так хорошо укладывается в наш формат. Образ европейского лица России надо и дальше развивать. Это место, куда европейцу, человеку мира, удобно приезжать, в частности благодаря имперским традициям. Наш город больше чем любой другой дает пример совместного проживания разных религий. Стоит пройти по Невскому, чтобы увидеть церкви всех конфессий. Они стоят рядом и хорошо уживаются. Это единственный город в мире, где в начале ХХ века неподалеку от главного собора построена мечеть с минаретами. Это прижилось, никому не мешало, потому что было изящно сделано. Все понимали: это символ империи. Империи, в которой исламское начало тоже присутствует, пусть меньше, чем православное. Надо помнить, что главные соборы Петербурга были памятниками государственности, принадлежали Министерству внутренних дел. И в этом тоже была особая черта города. Об особенностях наших музеев я уже не раз говорил. В Петербурге музеи имперские, императорские: Эрмитаж, Русский музей, военно-морской, артиллерийский, военно-медицинский... Это осталось от столицы. В Москве музеи замечательные, но они пропитаны другим, более демократическим духом. Третьяковская галерея – музей, рожденный частным лицом, носящий его имя, его дух и вкус. Музей имени Пушкина родился как учебный, он тоже связан с частным именем, с частным лицом. Это одна из черт столицы. Различия интересны. Важно сохранять эту разницу. Не стоит подражать друг другу. Каждый имеет свое лицо, лицо привлекательное. Эрмитаж сохраняет память о российской государственности. Так же как Кремль в Москве. У Кремля стоит Василий Блаженный, у нас – Александровская колонна. Два символа империи. Вспомните наши пригороды. Один из главных в Москве – Архангельское, поместье Юсуповых, в окружении других поместий. У нас Петергоф, Царское Село, Гатчина... Строгие, имперские. Это наше лицо. Как и Мариинский театр. Он всегда был не такой, как Большой в Москве, меньше размером, но не менее монументальный. Петербургский стиль – быть особенным, а не главным. У нас есть особые учреждения. Здесь замечательно ужился Конституционный суд. Точно так, как до этого Морской регистр, Геральдическая служба. В петербургский "венок" вплетаются особые вещи. Блокадный подвиг – противостояние злу, вещь мифическая. Это только у нас. Только у нас на Неве могут быть "Алые паруса". У нас специфический набор имен и звезд в истории петербургской культуры Если начать с поп-музыки, достаточно произнести: Шевчук, Курехин, Гребенщиков. Три имени, и ни о чем дальше говорить не надо. Любой другой город мира даст десятки разных имен. Но эти могут быть только здесь. Как и Товстоногов, Темирканов, Гергиев, Додин. Они ощущали и ощущают особенности этого города. Есть причина, которая мешает Петербургу быть одним из главных городов. У него есть почетное звание – столица российской провинции. Нет у нас провинции. Российские города во многом близки Петербургу – Иркутск, Казань, Новосибирск... Провинции нет, но есть провинциальная психология и провинциализация. Провинциализация проявляется в стремлении сказать и показать, что ты больше и значительнее, чем есть на самом деле. У нее свои признаки. К примеру, я никогда не произношу и не могу слышать слово Питер. Для меня Питер – окраины, предместья. Это другой город, никак не совпадающий с блистательным Петербургом. Из этой же "оперы" строительство башни "Газпрома". Люди хотят самоутвердиться. Можно строить Александровскую колонну, а можно башню "Газпрома". Два способа самоутверждения. Идея построить высокий дом и таким образом проявить столичность – ущербная, провинциальная. Одна из главных опасностей нашей жизни – ползучая провинциализация. Она иногда и рождается из ущербной гордости. Давайте сделаем не хуже, чем у других. Нам не надо, как у других. У нас есть все, что нужно нам. Любимый разговор в Петербурге, да и в России: утекают мозги, уезжают таланты. Но это тоже природа столицы. Город не только притягивает к себе, он много раздает по миру. В этом нет ничего плохого, до тех пор пока мы можем восполнять потери. Петербург – целая страна, целый мир. Сначала все ехали сюда, потом отсюда в Москву. Уезжали артисты, но всегда оставалось не меньше талантов. Потом мы послали в столицу политиков. Людей, подготовленных здешней традицией к тому, чтобы навести порядок в стране и осуществлять реформы. У нас остались политики и появятся еще. Город продолжает притягивать людей. У тех, кто теперь живет в Москве, осталась тяга к нему. Потому что город наш особенный, он доказывает всем, на что способен: производит кадры, сохраняет традиции, продолжает быть эталоном вкуса. Это тонкая вещь, что можно делать, а что нельзя. Дворцовая площадь, мне кажется, испытательный полигон, как и весь Петербург. Полигон для выработки высокого вкуса в политике, в культуре, во всем. Помните, что получилось, когда на площади залили каток? Сразу стало ясно, что он здесь неуместен. В Москве не первую зиму он стоит на Красной площади, и ничего. У нас – нельзя. |
||||
|
© Государственный Эрмитаж, 2011. |
