|
|
|
|
|
|
|
  
"Слово и дело" Президент России Дмитрий Медведев вчера подписал принятый обеими палатами
парламента закон о возвращении имущества религиозного назначения
религиозным организациям. Глава государства, огласив ежегодное послание
Федеральному Собранию, провел встречу с патриархом Кириллом в церкви
Рождества Богородицы в Большом Кремлевском дворце (этот храм в соответствии
с новым законом должен быть передан РПЦ). "Здесь место особое.
Пользуясь случаем, хотел проинформировать вас, что мной сегодня подписан
закон о возвращении имущества религиозного назначения религиозным
организациям. Это серьезный закон, по которому шли достаточно долгие
обсуждения Президент Медведев подчеркнул, что закон принят в оптимальной редакции. Однако и после всех обсуждений у закона остаются критики. В статье, подготовленной для "Времени новостей", директор Государственного Эрмитажа, президент Союза музеев России член-корреспондент РАН Михаил ПИОТРОВСКИЙ высказывает серьезные сомнения как в самом законе, так и в той политике, которая привела к его появлению. Закон о передаче имущества религиозным организациям принят. Прошло немало внепарламентских и непарламентских дискуссий. Есть смысл остановиться на некоторых общих размышлениях с позиций музейного сообщества. Во-первых, принятие закона показало, что у нас и в верхах и в низах
живо трогательное русское чувство сострадания обиженному, желание как-то
его компенсировать. Впервые я встретился с живучестью этой традиции
в годы активного обсуждения проблем "германской реституции".
Тогда многие очень интеллигентные люди искренне хотели отдать немцам все
"награбленное" Советским Союзом в побежденной Германии. Опыт
показал, что спешить не нужно и что есть реальный рецепт: договориться
о том, что жизненно важно для одной стороны больше, чем для другой.
Остальное не трогать. Сегодня происходит похожее, а на очереди
за состраданием стоят владельцы национализированных зданий и коллекций,
Во-вторых, мы совсем запутались в словах и терминах. Вовсю звучат слова: "вернуть награбленное", "восстановить справедливость". "Хранителями краденого" оказываются музеи, которые спасли памятники церковного искусства, признав их музейными экспонатами. Остальное погибло либо ушло в частные коллекции. Терминологическая путаница вообще одна из главных бед нашего времени. Слова "сокровища" и "ценности" понимаются исключительно как долларовый эквивалент. Слово "духовность" означает бытовую религиозность. От плохих слов рождаются некрасивые эмоции и решения. Кстати говоря, передача государственного имущества частным лицам или общественным организациям называется приватизацией. Во многих событиях сегодняшней жизни России музейная интеллигенция (есть еще такая) видит новый виток приватизации и передела собственности. Между тем, если отстраниться от эмоций и корыстных настроений, все вопросы, касающиеся музеев и церковных интересов, можно решить просто, как решали их прежде, когда были и церковные, и светские музеи церковного искусства, частные коллекции и передачи икон из монастырей в музеи, и взаимодействие искусствоведов и священнослужителей. Не нужно только слишком обострять и примитивизировать ситуацию стилистически неизящными словами. Хорошо бы общаться без агрессивной грубости. И еще надо изучать историю каждой вещи, в чьих руках и как она когда-то была на самом деле. В-третьих. Принятый закон не меняет существующие возможности передачи
имущества (ужасное слово), но устанавливает более простой порядок
для религиозных организаций. Это В-четвертых, нас очень огорчает, что дискуссии вокруг закона как-то ненавязчиво
примкнули к многолетним рейдерским атакам на музеи. Не очень корректно
и очень целенаправленно были использованы материалы проверки, прошедшей
во всех музеях России. Прямо накануне обсуждения закона на телевизионных
экранах появился весьма оскорбительный фильм о музеях, где итоги
проверки были нарочито перемешаны с рассказом о черном рынке
антиквариата, одного из главных инициаторов рейдерских атак на музеи.
Те же оскорбительные и удивительно неинтеллигентные оценки прозвучали
через несколько дней в интервью видных представителей духовенства. Мотив
этот мы слышим уже двадцать В связи с этим я вынужден раньше, чем это нужно, протокольно изложить оценку Союза музеев России по итогам проведенной сплошной проверки. Она стала уникальным явлением в мировой музейной практике. Впервые огромный музейный фонд огромной страны полностью зафиксирован. Это оказалось возможным только благодаря применению новейших информационных технологий и инновационных схем их использования. Только теперь возможно создание полного электронного каталога Музейного фонда России, о котором столь долго мечтали и говорили. Общее количество "непредъявленных" экспонатов, о котором
с деланным ужасом говорят многие поставщики "скрытой информации",
составляет 0,3% Музейного фонда России. При этом большинство Та же проверка показала, что на протяжении десятилетий государственный
аппарат полностью пренебрегал своими обязанностями по отношению к культурному
наследию. С одной стороны, не строились фондохранилища и не создавались
должные условия для учета. У музейщиков много претензий к государственному аппарату (это не синоним государства), который грабил их не меньше, чем церковь. Наш счет еще предстоит предъявить. В-пятых. Этот закон, как и почти все наше новое законодательство, культуре враждебен. Мы очень благодарны профильным комитетам Государственной думы и особенно комитету по культуре за то, что некоторые вопиющие угрозы были временно приостановлены. Наши главные претензии к закону таковы. Он недостаточно сильно признает неприкосновенность музейного, архивного и библиотечного фонда России. На этой неприкосновенности стоят основные права культуры. Закон не оговаривает строгих гарантий предоставления достойных и пригодных для музейного использования инфраструктур тем учреждениям культуры, которые выселятся из зданий, нужных для функционирования церковных инфраструктур. И наконец. Очень печально, что материальные интересы разных групп "новых богатых" стравливают музейные и церковные инфраструктуры, ставя между ними соблазнительные понятия "собственности", "имущества", "доходов". Это возбуждает гордыню и с одной и с другой стороны. Может быть это и соответствует неким сиюминутным интересам. Но это не соответствует единой миссии Культуры и Церкви. Она едина и родственна, но различна в деталях. Это различие надо уважать. На протяжении многих десятилетий музеи в нашей стране были почти единственными учреждениями, подчеркивавшими и воспитывавшими уважение к церковной традиции как части нашей культуры. Они будут продолжать делать это и в новых обстоятельствах, неожиданно оказавшихся не лучше советских. |
||||
|
© Государственный Эрмитаж, 2011. |
