Вечно открытый урок
Статья в газете "Санкт-Петербургские ведомости"
30 марта 2011 г. (N 055)

В центре "Эрмитаж-Амстердам" открылась выставка "Сияние и слава. Русское православное искусство". Она сделана Эрмитажем при участии Русского музея, Псковского музея-заповедника, Музея истории религии и имеет благословение патриарха.

Мощная красивая выставка, рассказывающая об открытии русского православного искусства, его разнообразии, о святых и праздниках, византийском происхождении некоторых символов, реставрации, современной иконописи... Голландцам особенно нравится торжественная пышность православия, которую мы сумели показать.

В Амстердаме представлено то, что редко экспонируется на выставках. Это фрески, раскопанные нашей экспедицией в Пскове, в церкви, засыпанной еще при Петре I, когда строились стены крепости. Они отреставрированы в эрмитажной мастерской, хранятся в специально построенном хранилище в Старой Деревне. Археологи их открыли, реставраторы возродили. Работа, которую никто кроме музея не сделал бы. На выставке много икон, связанных с императорским домом. Там есть церковные наборы Александра I, в том числе походный набор для литургии. Не случайно на обложку каталога вынесена икона Казанской Божией Матери в окладе работы Овчинникова и Фаберже. Есть иконы, а есть оклады, в которых они живут. Один из главных экспонатов - огромное стрелецкое знамя XVII века с изображением Страшного суда. Вещь, представляющая одновременно церковное и военное искусство.

Выставка - образец музейного показа церковного православного искусства. Что не исключает его показ в церкви или в церковном музее. Но в церкви все было бы иначе. Иногда говорят, иконы надо видеть в храме. А там есть возможность их рассматривать? Думаю, нет. Можно обсуждать функции, которые икона или другой художественный предмет обретает в музее или в церкви. Это может сочетаться, не мешать одно другому, главное - относиться к ним с уважением.

Конечно, при организации выставок у каждого музея свой подход исходя из коллекций. В Амстердаме мы исходили из своих коллекций, из истории императорского двора, музейных исследований. Археологи копали, искусствоведы собирали погибавшие иконы в разных местах, реставраторы чистили... Лучше музея никто не знает, как делать выставки. Но в этой работе ему необходимы права и возможности этими правами пользоваться. А музеи часто не воспринимают как главное действующее лицо в этом процессе.

Тут есть два важных момента: гарантии того, что вещи, которые выдают на выставку, вернутся, и их страховка. Только что пришел очередной ответ из правительства на нашу просьбу о государственных гарантиях страхования выставок. Не хотят нам эти гарантии давать. Предлагают включать страховку в бюджет, из которого будут платить страховым компаниям. Это усложняет ситуацию. Кроме того, повторю то, что уже говорил: страхование в нашей стране предполагает тендер. А это значит в Интернете вывешивается, сколько вещей, каким образом - по земле, воздуху или воде, в какие сроки поедет на выставку. Налицо пренебрежение особенностями музеев, безопасностью экспонатов. Возникает ощущение, что существующие правила защиты работают не всегда. Самое неприятное, что это касается гарантий возврата вещей.

Яркий пример - ситуация, которая разворачивается сейчас в США. Там суд принял решение, на наш взгляд противоправное, кому принадлежит имущество, находящееся на территории нашей страны. Речь идет о "коллекции Шнеерзона", на которую претендует американская религиозная организация любавических хасидов. У меня на столе лежит последний доклад о том, как развиваются события. Хасиды информируют окружной суд Колумбии, что Россия не выполнила решение вашингтонского суда и не вернула им библиотеку Шнеерзона. Если удастся найти ее имущество на территории США, на него может быть наложен арест. Приложен список запланированных выставок из России. Опасность налицо.

Далее возникает проблема с выставкой в США икон из Музея Рублева. Музей, ссылаясь на возникшие обстоятельства, намерен вернуть вещи до истечения срока выставки. Принимающая сторона отказывается это сделать. Отказ в возврате икон, поддержанный американским судом, говорит о том, что мы не зря беспокоимся. С точки зрения американского судопроизводства, российский музей не обладает суверенными правами.

Это действия, направленные против прав культуры. Люди вправе обмениваться выставками и наслаждаться ими, не беспокоясь о том, чтобы вещи вернулись в срок. Получается, религиозная организация имеет особые права над музеем и его коллекциями. Как можно брать музейные вещи в залог, захватывать то, что приехало по культурному обмену?

Самое печальное, что гарантии возврата нужны и дома. Пример - то, что происходит с Торопецкой иконой из коллекции Русского музея. Срок ее пребывания в храме подмосковного поселка продлен во второй раз; не исключается, что в дальнейшем она может быть передана в монастырь. Любую вещь можно давать на выставку, но на условиях музея. Только он, и никто иной, должен решать, можно ли ее по состоянию сохранности, политическим или каким-то другим соображениям отправлять куда-либо.

Все должно возвращаться в срок и исследоваться. У Псковского музея-заповедника есть икона Елизаровский Спас. Ее привозили в Эрмитаж перед тем, как на время отправить в монастырь. Специалисты зафиксировали состояние иконы, по возвращении обследуют опять. Реставраторы, техническая лаборатория вынесут заключение о ее состоянии.

Повторюсь: на выставку можно давать все, что угодно, но это должно происходить не по приказу или окрику сверху. Музей выдает вещи тому, у кого есть условия их экспонирования, кто может дать законные гарантии сохранности и возврата. В Эрмитаже есть новгородская икона Николая-угодника XIV века, которой мы очень гордимся. Напомню, по просьбе католических епископов мы показывали ее в церкви Италии. Договоренности были, как при любой выставке. Если мы давали икону в католическую церковь, можем дать и в православную. Кроме того, существуют церковные музеи. Но в основе выдачи вещей главными должны быть автономные права музеев.

Мне кажется, значение музея шире, чем главный хранитель ценностей, как принято считать. Музей - вершина жизни и биографии памятников искусства. Эти вещи отработали свое в сфере, для которой создавались. Они приходят в музей, который учит жизни рассказом о прошлом.

Историю надо знать. Если внимательно взглянуть на острые политические ситуации в мире, можно заметить, что многое повторяется. В Ливии повстанцы вернули старый королевский флаг. Они воюют под ним, противопоставляя его чисто зеленому флагу Каддафи. Возвращаются социальные протесты в Египте, как в 1950-е годы, когда за власть боролись армия и братья-мусульмане. Военные действия, которые сейчас происходят, похожи на те, что были в XVIII - XIX веках. Их можно сравнивать с крестовым походом, неоколониализмом, борьбой с пиратами или борьбой за свободу судоходства. Все уже не раз происходило.

Недавно возникла дискуссия вокруг выражения "крестовый поход". Надо иметь в виду, что это понятие идентично понятию джихад. Это священная война в прямом и переносном смысле. Понятие джихада как священной войны возродилось под влиянием крестовых походов во время войны за возвращение Иерусалима. Слово, изначально означавшее борьбу за добрые дела, приобрело сугубо военное значение. Музей умеет объяснить, как это происходит.
Есть и другие слова-двойники. Всем известно слово "шахид". Первоначально оно означало - свидетель, мученик. Точно то же самое значит греческий термин "мартир", употребляющийся для обозначения христианских мучеников, свидетелей. Христиане и мусульмане говорят об одном и том же. Человек, свидетельствующий преданность религиозному делу, правоту этого дела своей жертвой.

Музеи могут многое объяснить, показать, как слова и вещи в зависимости от времени и обстоятельств меняют значение. Стрелецкое знамя, на котором изображен Страшный суд, - часть истории и культуры. Это символ роли военных знамен и роли религии в военной символике.

Конечно, музеи оказались в сложной ситуации. Но мы из нее выйдем. Я недавно говорил по телефону с коллегами в США о том, что наша очередная выставка отменена. Будем ждать возможности, когда ситуация изменится. У нас хорошие, налаженные связи. Мы их долго строили, а это не просто. Сделаем все, чтобы они сохранились. Это нужно, чтобы наши выставки ездили по миру, а мы получали из других музеев то, что хотим показать у нас.

© Государственный Эрмитаж, 2011.
Все права защищены