|
|
|
|
|
|
|
Пармиджанино в веках и искусствах. Экспозиция (Зал N244) включает в себя более 140 экспонатов: офорты и
рисунки Пармиджанино, а также предметы декоративно-прикладного искусства
- фарфор, майолику, эмали из собрания Государственного Эрмитажа. Три рисунка
Пармиджанино предоставлены Государственным музеем изобразительных искусств
имени В 2003 г. исполняется 500 лет со дня рождения Франческо Маццолы, прозванного Пармиджанино, ярчайшего представителя маньеризма, стиля, зародившегося в Италии около 1520 г. и затем определившего европейское искусство на протяжении целого столетия. Середина XVI века в Италии - эпоха грандиозного перелома в сознании. Пармиджанино был одним из самых оригинальных художников этого времени, великолепным персонажем итальянского чинквиченто, в жизни которого отразилась бесконечная сложность эпохи. Произведения ни одного другого итальянского художника XVI века, кроме Рафаэля, не повторяли столь часто в печатной графике, как произведения Пармиджанино. Гравюры и рисунки Пармиджанино разнесли его славу по всей Европе, и изобразительные мотивы, заимствованные из его произведений, бесконечно варьировались мастерами декоративно-прикладного искусства на протяжении столетий. История восприятия и интерпретации творчества Пармиджанино - это в какой-то степени история европейской культуры на протяжении пятисот лет ее развития. В современном искусствоведении Пармиджанино получил прозвище "принц маньеризма". В фантастических руинах и пейзажах Пармиджанино, населенных погруженным в грезы девами, ласковыми младенцами и величественными старцами, есть какой-то внутренний надрыв, предвещающий скорую неизбежную трагедию. Двусмысленная таинственность притягивает к его произведениям как магнит, - сквозь роскошь сквозит стремление к аскетизму, безмятежное спокойствие наполнено внутренними рыданиями. Экспозиция делится на две части: в первой показаны произведения художника, его рисунки и офорты. Рисунки ярко представляют талант Пармиджанино легкими линиями способного набросить фигуру в сложнейшем ракурсе, передать портретное сходство, виртуозно скомпоновать композицию любой сложности, создать фантастический образ или схватить несколькими штрихами мгновение реальности. Пармиджанино одним из первых обратился к искусству офорта, технике новой и авангардной в начале XVI века. Вторая часть экспозиции представляет историю восприятия и интерпретации творчества Пармиджанино. Сразу после смерти художника резчик Джулио Боназоне создает серию гравюр с основных картин мастера. От легкости и нежности манеры Пармиджанино приходят в восторг венецианцы Якопо Бассано и Паоло Веронезе, пристально изучая его офорты и заимствуя плавную текучесть линий. Драматические откровения Тинторетто и Эль Греко были предвосхищены графикой пармского мастера. Венецианцы восприняли от Пармиджанино его повышенную эмоциональность, в то время как мастера школы Фонтенбло во Франции вдохновлялись изощренной сложностью его композиций, элегантностью рисунка. В Праге поклонником Пармиджанино был император Рудольф II, и вместе с ним - и его живописцы. В Антверпене, в Мюнхене, в Лондоне, в Толедо, в Амстердаме, во всех центрах интернационального маньеризма его гравюры и рисунки старательно изучались, копировались, и к концу XVI века слава Пармиджанино буквально захлестнула Европу. Эпоха барокко унаследовала эту страсть. Центром почитания живописи Пармиджанино была Болонья, где братья Доменико и Гверчино Карраччи и другие мастера цитировали его в своих произведениях. Так как болонская школа обладала огромным авторитетом, то любовь к Пармиджанино стала признаком аристократизма духа, и даже крошечные его рисунки с XVII века коллекционеры берегли с особой тщательностью. Пармиджанино копировал Рубенс, а Ван Дейк в своем автопортрете даже стилизовал себя как денди в стиле венского автопортрета Пармиджанино. Возможно, именно знакомство с картиной Пармиджанино "Амур, строгающий лук" подсказало Веласкесу его композицию "Венера перед зеркалом". В XVII веке Пармиджанино стал художником королей, хотя никогда не был придворным художником. Эпоха рококо восприняло Пармиджанино как своего мастера. Рококо ценило
легкость и изящество, но за внешне декоративной беззаботностью это столетие
скрывало чувство обреченности. Поэтому ему была понятна и меланхолия Пармиджанино. |
|
|||||
|
© Государственный Эрмитаж, 2011. |
