Симпозиум "Экспертиза и атрибуция произведений изобразительного и декоративно-прикладного искусства"

Познанская А.В.,
ГМИИ им. Пушкина, Москва
Цорн или не Цорн? К вопросу атрибуции картины "Сельский праздник" из ГМИИ имени А.С.Пушкина

Небольшое полотно "Селький праздник" из ГМИИ (Холст, масло. 45х35,5. Инв.Й3453) долгое время считалось предварительным эскизом к картине "Танцы в ночь Ивана Купалы" из Королевского музея в Стокгольме (1897.Холст, масло. 140х98. Инв.Й NM1603). Так оно поступило в ГМНЗИ в 1926 и проходило во всех каталогах вплоть до последнего каталога картинной галереи ГМИИ, изданного в 1995. Однако более тщательный технический и визуальный анализ картины позволил усомниться в авторстве Цорна.

Композиция и колористическое решение этого произведения существенно отличаются от полотна, написанного в 1897 и хранящегося в Национальном музее в Стокгольме, а также от авторского варианта, исполненного в 1903, который в настоящий момент находится в частном собрании в Швеции (Холст, масло 117,5х90).

Прежде всего на эскизе отсутствует так называемое "майское дерево", изображенное в правой верхней части "больших" картин и являющееся необходимым атрибутом праздника Иванова дня в Швеции. Однако в данном случае эта незначительная деталь имеет прямое отношение к общему замыслу картины.

В связи с усилением национальной линии в северном искусстве изображение танцев вокруг шеста в ночь на Ивана Купалу приобретает особое значение, так как этот праздник считался сугубо скандинавским, народным. Поэтому весьма примечательно, что в работе из ГМИИ майский шест отсутствует - для шведского художника изображение шеста имело принипиальное значение, расшифровывало идею сюжета. Иностранный же мастер воспринимал его как несущественную деталь.

В колористической гамме шведских вариантов доминируют сине-зеленые оттенки, в то время как женские фигуры, изображенные на полотне из ГМИИ облачены в яркокрасные кричащие одежды. Кроме того, вместо темно-зеленой травы, типичной для середины лета, земля имеет малопривлекатель-ный желтовато-коричневый "пожухший" оттенок. Такие нарушения могли про-изойти в том случае, если автор этой работы видел лишь черно-белое вос-произведение полотна Цорна.

Однако не только история создания полотна, подробности композции и степень конкретного сходства с другими версиями "Сельского праздника", но и сама структура и техника исполнения произведения из ГМИИ вызывает целый ряд сомнений и претензий.

Даже камерные работы Цорна, как, например, "Купальщица" из ГМИИ (1897. Холст, масло. 52х36. Инв.Й3474) или "Мастерская художника на Брук стрит" (1883. Дерево, масло. 38,9х29,6) отличаются уверенным рисунком. В тоже время, несмотря на сложную многофигурную композицию, лица танцующих в картине "Сельский празник" из стокгольмского музея прописаны довольно четко. Совсем иное мы видим в работе из ГМИИ. Лица написаны крайне обощенно и даже грубо, не прописаны не только характеры, но и черты лица. Это тем более бросается в глаза, что картина написана довольно скурпулезно, особенно по сранению с манерой Цорна конца 1890-х гг. Картина "Сельский праздник" из ГМИИ написана более плотнами, скованными и, в тоже время беспорядочными мазками. Создается впечатление, что ее автор пытался подражать свободной манере Цорна, не вникая в структуру композиции. Это впечатление подтверждают и рентгенограммы. Если срав-нить снимок, сделанный с "Сельского праздника" и близкую по формату "Купальщицу" или "Портрет Мамонтова" из фондов ГМИИ (1896. Холст, масло 130х96,5. Инв.Й 3454) очевидно, насколько выстроенные изображения Цорна не соответствуют абсолютно деструктуризированной композиции "Сельского праздника".

Остается предположить, что картина является не уменьшенным вари-антом, а предварительным эскизом к большому полотну. Цорн действительно делал предварительные натурные эскизы к "Сельскому празднику", в которых сам сюжет и момент движения в пар, кружащихся в танце интересуют его бо-лее всего. Однако эти эскизы еще больше отличаются от картины из ГМИИ, чем большие полотна. Это хорошо видно в предварительном эскизе к картине "Танцы в Иванову ночь", ис-полненном в 1896 году (Холст. масло.37х53,5). Широкая кисть, полное невнимание к деталям, обощенная свободная манера письма не имеют ничего общего с техникой исполнения нашего полотна.

Изучение холста и подрамника московского произведения также подтверждает самые худшие предположения. Очевидно, что полотно не дублировалось и не меняло подрамника с момента своего создания. Однако, если сравнить его с холстом, на котором написана "Купальщица", мы увидим разительный контраст. Холст "Купальщицы" светлый, имеет специфическую фактуру, очевидно был куплен уже загрунтованым. Подрамник "Купальщицы" сделан по всем правилам, профессиональным мастером, а равномерно расположенные гвоздики также свидетельствуют о чрезвычайном внимании Цорна к состоянию своих работ. Холст, на котором написан "Сельский праздник", более тонкий, серый, худшего качества. Полотно натянуто на самодельный подрамник, сделанный из тонких жердей, не по правилам. Отсутствуют скосы и центральные перекладины. Гвозди лишь наполовину вбиты в подрамник и загнуты. Подобный загиб весьма характерен для русских картин и практически не встречается в европейской живописи.

Все вышеизложенные сомнения подтвеждает и подпись в левом нижнем углу полотна. Надпись по французски: a Madame de Bijorne souvenir de Zorn процарапана по сухому и не имеет ничего общего с изящным почерком Цорна. Прекрасный вариант оригинальной подписи, посвященной Константину Коровину (Zorn a son ami Corowin), можно видеть в "Купальшице" из ГМИИ. Кроме того, надпись на на картине "Сельский танец", традиционно рассматривавшаяся как посвящение, скорее должна переводиться как : "Мадам Бижорн на память о Цорне". Такой текст очевидно отличается от прямого посвещения: "Цорн своему другу Коровину" и может трактоваться по-разному. Подобную надпись мог сделать не только Цорн, но и копиист.

В отличие от большинства картин скандинавской школы, поступивших в ГМНЗИ из коллекций известных меценатов, полотно "Сельский праздник" попало в музей из собрания некого А.А.Корзинкина.. Не исключено, что и сам владелец не слишком разбирался в современной живописи и обдуманно или случайно был введен в заблуждение.