Чем живет закрытый для посетителей Эрмитаж. Интервью с Михаилом Пиотровским

Юрий Зинчук,ведущий программы «Пульс города»:

«Михаил Борисович, здравствуйте. Огромное спасибо, что согласились дать нам интервью. Первый вопрос очень прозаический, бытовой. Вы – руководитель Эрмитажа, который, по сути, город в городе. Как вы это сейчас делаете? Опишите свой рабочий день директора Эрмитажа в этом формате».

Михаил Пиотровский,директор Государственного Эрмитажа:

«Это очень трудоемкая работа, больше чем обычно. Потому что я должен постоянно быть со всеми в контакте. С утра сажусь за стол и где-то в 6 вечера встаю из-за стола. Я работаю с бумагами, я подписываю документы, для этого они должны быть в формате PDF, сложно их 10 раз переправлять. Потом начинается один из уроков всей этой нашей удаленной жизни. Оказывается, половину бумаг у нас никто не принимает в электронном варианте. Абсолютно не готовы, по большому счету, к электронному. Все дублируем на бумаге. Документооборот в стране весь такой.

Обязательно интервью, как с вами сейчас. К вечеру все со всеми созваниваемся и перезваниваемся. Вся обычная рутина идет, плюс еще в течение дня и вечером смотрю все, что Эрмитаж показывает онлайн. Все, что идет онлайн – это деятельность Эрмитажа. Все говорят: музей закрылся. Музей никуда не закрылся. Задача музея – собирать, хранить вещи, следить за ними, показывать. Мы их храним. Проверяем каждый день с помощью новых технологий. Раньше хранители ходили по залам, сейчас служба безопасности ходит по залу с камерами, телефонами. Они передают хранителям: это посмотрите, это посмотрите. Они глаза и ноги хранителей.

Параллельно выкладываются экскурсии. Вчера была замечательная про Малевича и Кандинского. Такие экскурсии эфемерны. Они один день есть, потом исчезают. Очень живые. 34 часа они в Instagram есть, потом исчезнут. Получается, человек может видеть намного больше, чем обычно в Эрмитаже. У нас 20 млн. просмотров. Это новый способ общения, я бы сказал, он более глубокий. Можно рассказать и показать, что обычно не говорится.

Мы приспосабливаемся к ситуации. Как когда-то была война и блокада, водили экскурсии по пустым рамам, это примерно то же самое. Там был талантливый рассказ, сейчас – рассказ с картинкой. Музей без посетителей – тоже музей. Музей без очереди – тоже музей. Музей без билетов – тоже музей.

Кроме того, Эрмитаж – место уединения. У нас самоизоляция заложена в названии».