Михаил Пиотровский. Музей в городе N

Моя любимая тема — музей единый организм, внутренние связи которого и опыт общения с миром могут быть полезны для обществ в целом, — часто вызывает раздражение.

На прошлой неделе в Екатеринбурге состоялось заседание Союза музеев России. Оно было частью Дней Эрмитажа в этом городе. Мы говорили о муниципальных музеях, создали специальную группу, которая будет ими заниматься.

Муниципальные музеи, как и муниципальные образования, — ячейки большого мира. Небольшие музеи со скромным финансированием очень значимы, они тесно связаны с землей, на которой расположены, связаны с самосознанием местных жителей. Ощущение причастности к месту, на котором живешь, необходимо, как и ощущение причастности к стране.

Муниципальные музеи играют особую роль. Без них культурное пространство России распадется. При этом у этих музеев много сложностей. Они зависят от взаимоотношений с местной властью, хорошо, если она их ценит. На содержание малых музеев деньги идут небольшие. Но их все время норовят слить с домами культуры, оптимизировать. Такая оптимизация убивает культурную жизнь на местном уровне. У музеев свои особенности, они по‑своему представляют мир. Каждый музей — живой организм со своим лицом. Экспертный совет при правительстве РФ недавно специально обратил внимание на недопустимость таких слияний.

Муниципальным музеям трудно получать финансирование. Система вертикальной передачи денег по пути к ним где‑то обрывается. Даже гранты трудно доводить до муниципальных музеев. У Союза музеев России есть для них специальная премия — «Музей в городе N…». Она присуждается каждый год.

Разговор о провинциальных музеях не случайно шел в Екатеринбурге. Екатеринбургский Музей изобразительных искусств муниципальный со всеми сложностями, но он — пример того, как все можно преодолеть. На его базе на основании соглашения Эрмитажа с властями этого города недавно открылся центр «Эрмитаж-Урал». Обещанные федеральные деньги туда не дошли, но местные власти сумели использовать другие механизмы финансирования. Мы проводили Дни Эрмитажа в новой музейной институции — центре «Эрмитаж-Урал».

Екатеринбург для нашего музея — место святое. Там находилась коллекция музея во время войны. В экспозиционно-мемориальном корпусе центра представлена коллекция западноевропейского искусства, подаренная екатеринбургскому музею Эрмитажем ­после войны, там есть выставочные залы Эрмитажа. На третьем этаже экспозиция «В глубоком тылу», посвященная памяти о пребывании Эрмитажа в этом городе, воссоздающая ­атмосферу военного времени. Все музеи эвакуировались, но нигде больше не возникло такой связи с мес­том, где они находились. Связи, которая продолжалась. Мы издали десятки книг, сделали много выставок в память о том, как это было.

Центр «Эрмитаж-Урал» работает в тех же направлениях, что и Эрмитаж. Недавно я представлял в Министерстве культуры стратегию развития выставочной деятельности нашего музея на ближайшее время. Это несколько направлений. Первое — выставки об истории России. Эрмитаж — музей императорский, история у него императорская. Планируются большие выставки о семье Романовых. Напомню: имперский дух Эрмитажа вызывает раздражение как справа, так и слева. За рубежом нас упрекают за пропаганду империи. А внутри страны многие раздражаются, когда мы говорим о имперской культуре России.

В Екатеринбурге мы приняли участие в выставке, посвященной Златоусту. В этом городе производилось оружие для первых лиц Российской империи — свидетельства имперской роскоши.

Второе направление выставочной деятельности — европейская культура. Это злит и русофобов, и русофилов. Кто‑то себя считает более носителем европейских традиций, а не Эрмитаж. Другие упрекают, что слишком много европейских традиций в музее. Еще великий критик Стасов ворчал, что Эрмитаж ничего не дает русской культуре.

Музей же продолжает рассказывать. В Екатеринбурге мы открыли замечательную выставку испанского искусства. Причем такую в Эрмитаже не увидишь. У нас отдельно показано испанское классическое искусство, отдельно XIX век, отдельно прикладное… Там получился образ красивой католической Испании: живопись, оружие, стекло, даже гравюры Гойи, которые редко показывают (они боятся света).

К чему я это рассказываю? Выставки, которые мы делаем, — часть общей эрмитажной стратегии. ­Центры Эрмитажа ее продолжают, они часть единого организма.

Еще одно выставочное направление — Восток. В этом году исполняется 1100 лет принятия ислама Волжской Булгарией. В Екатеринбурге открыли небольшую выставку «Благородная Бухара». Там представлены дары бухарского эмира русским императорам. Вещи красивые — рассказ о дипломатии России на Востоке.

В Дни Эрмитажа мы привозим не столько выставки, сколько самих себя: лекции, экскурсии, мас­тер-классы реставраторов… На Урале существует школа реставраторов Эрмитажа, она будет размещаться в центре «Эрмитаж-Урал».

Надо сказать, что в Екатеринбурге построен и свой реставрационно- хранительский комплекс по принципу нашего РХЦ в Старой Деревне. Там есть фондохранилище, помещения для реставраторов, лекционные залы… На Днях Эрмитажа в Екатеринбурге присутствовало региональное руководство. Мы начали строить вертикальный диалог культур федеральной, региональной и муниципальной. Если смотреть широко, это судьбоносный вопрос для страны. Соотношение разных уровней не всегда хорошо работает. Музеи стараются внести свою лепту. Наша схема работает не только в сфере культуры.

Выставки сегодня — важный элемент диалога культур. Только что в Эрмитаже мы открыли выставку «Египтомания». Она о том, как мир полюбил Египет, о его влиянии на европейское искусство, о том, как он стал частью мировой культуры.

В Великобритании тоже открылась выставка на тему Египта. Но пишут, что она — пересмотр колониального подхода к древнеегипетской культуре. Выставка о том, что египтомания на самом деле искажает представление о реальном Египте.

В какой‑то степени это так. Египет, который предстает в европейском искусстве, не вполне соответствует реальности. Об этом свидетельствуют научные исследования. Но превращения Египта в часть мировой культуры в отличие от многих других цивилизаций могло не произойти, не будь возникшей египтомании. Он стал бы диснейлендом для туристов: экзотика, пирамиды, опера «Аида»… Понятно, что «Аида» не сильно отражает реальности Древнего Египта, но это великое произведение европейского музыкального искусства.

На нашей выставке есть раздел о походе Наполеона в Египет. Его походы были завоевательными, но в эту страну он послал ученых для исследовательских экспедиций. В коллекции древностей, собранной французами, был Розеттский камень с текстом на египетском и греческом языках. Шампольон египетские иероглифы расшифровал. По этому поводу можно сказать: как хорошо. Теперь на эту историю иногда смотрят иначе — иностранное завоевание, которое ничуть не лучше других. Модная сегодня теория, что заимствование, даже ­восхищение чужой культурой — апроприация. Другими словами, грабеж.

В центре нашей выставки — знаменитый Египетский сервиз, подаренный Наполеоном Александру I. Его можно считать великолепным рассказом о Египте. А можно говорить, что Наполеон использовал египетскую культуру для собственного возвеличивания. Но и использование египетской культуры культурой европейской тоже способ возвеличить Египет.

Деколонизация — актуальный вопрос сегодняшней жизни. Он связан и еще с одним сюжетом последних недель. Широко обсуждалось странное высказывание главы ­дипломатии Евросоюза Борреля. Он сказал по‑простому: Европа — сад, все, что вокруг, джунгли. Отражение неправильного, упрощенного взгляда на мир, с которым воюют музейщики в диалоге культур.

Мир сложный, как и понятие сад, которое подразумевает возделывание. Возделывание бывает разным, как и сады — ландшафтный, регулярный, исламский, дальневосточный, философский, райский… Размышления вокруг сада интересны. Сад людей расслабляет, разговор о нем радует.

Возле Эрмитажа в Старой Деревне только что посадили сад роз. Этот проект называется «Молодость» и вызывает добрые чувства. Эрмитаж возник вокруг Висячего сада Екатерины, в музее растения любят. Мы рассаживаем сирень, тюльпаны. В кармане кафтана Петра I нашли колючки растений. Аналогичные растения тоже посадим в Эрмитажном саду.

У меня есть предложение и по поводу Александровского сада. Это место всегда использовалось для развлечений, которые неуместны на Дворцовой площади. Хорошо бы к этой практике вернуться, а на Дворцовой проводить только торжественные мероприятия. Это тоже диалог культур.

Ссылка на материал: https://spbvedomosti.ru/news/culture/mikhail-piotrovskiy-muzey-v-gorode-n/