Ян Фабр: Рыцарь отчаяния – воин красоты

Ответы на вопросы посетителей

Опубликовано 28 октября 2016 г.

21 октября в Эрмитаже открылась выставка «Ян Фабр: Рыцарь отчаяния – воин красоты», подготовленная Отделом современного искусства Государственного Эрмитажа в рамках проекта «Эрмитаж 20/21». Один из крупнейших мастеров современного европейского искусства бельгийский художник Ян Фабр представил в Эрмитаже двести тридцать работ: графику, скульптуру, инсталляции, фильмы. Выставка вызвала неоднозначную реакцию у посетителей музея, что говорит о безусловном интересе петербургской аудитории к творческим высказываниям автора. В Эрмитаж поступают письма от посетителей музея с критикой произведений Фабра и просьбой убрать некоторые работы художника из экспозиции. Мы подготовили ответы на наиболее часто задаваемые нам вопросы.

– Почему Фабр экспонируется не только в Главном штабе, который зрители уже привыкли ассоциировать с современным искусством, но также и в Главном музейном комплексе?

Действительно, работы Фабра представлены не только в Новой Большой анфиладе Главного штаба, но также интегрированы в экспозиционное пространство Зимнего дворца, Малого и Нового Эрмитажа. Идея представить Фабра в Эрмитаже – в диалоге с фламандскими мастерами XVII века, возникла семь лет назад, когда директор музея, Михаил Борисович Пиотровский, и Дмитрий Озерков, заведующий Отделом Современного искусства, побывали на выставке Яна Фабра в Лувре, где инсталляция художника соседствовала с шедеврами Рубенса. По словам куратора проекта Д. Озеркова, «это не вторжение. Фабр, современный художник, приходит в наш музей не для того, чтобы с ним соперничать, а чтобы преклонить колено перед старыми мастерами, перед красотой. Эта выставка не про Фабра, она про энергии Эрмитажа в его четырех контекстах: живопись старых мастеров, история зданий, колыбель революции и место, где жили цари» (The Art Newspaper Russia).

Фотография Александра Лаврентьева

Мерцающие зеленые композиции бельгийца, созданные в жанре vanitas vanitatum (суета сует) на мотив memento mori (помни о смерти), внедряются в стены Нового Эрмитажа (Зал фламандской и голландской живописи). Ян Фабр – тонкий колорист. В Двенадцатиколонном зале он работает в цветах серого мрамора и декоративной позолоты. Его драгоценные изумрудные панно напоминают зрителю об эрмитажных малахитовых чашах и столешницах, о декоре Малахитовой гостиной Зимнего дворца.

Фотография Кирилла Иконникова

Его рисунки ручкой "Bic" близки к лазуриту ваз Больших просветов Нового Эрмитажа.

Лаконичные и строгие рельефы Фабра с «королевами» соседствуют с парадными портретами английской знати и придворных дам кисти Антониса ван Дейка.

Удачно соседство Фабра с «Лавками» Снейдерса, современный художник не цитирует фламандского мастера, а лишь осторожно добавляет мотив черепа – очевидный для историка искусства смысл: тему тщеты и суеты бытия.

Фотография Валерия Зубарова

Сам Фабр на встрече с петербуржцами в Атриуме Главного штаба рассказал о том, что его работы в залах искусства Фландрии призваны заставить зрителей «остановиться, уделить время искусству». «Посетители проходят мимо Рубенса, как мимо витрин большого магазина, они не смотрят на детали», – говорит художник.

– Обращаюсь ко всем службам Государственного Эрмитажа! Как зоозащитник и волонтер я считаю недопустимым для выставления напоказ всем возрастным категориям и губительным для детской психики чучело собаки на крюках! Выставка Яна Фабра – это бескультурье. Особенно это безнравственно в свете огромного отклика на случаи живодерства в Хабаровске. Пожалуйста, уберите из экспозиции чучела животных!

Ян Фабр не раз рассказывал журналистам о том, что собаки и кошки, которые появляются в его инсталляциях – это бездомные животные, погибшие на дорогах. Фабр пытается дать им новую жизнь в искусстве и, таким образом, победить смерть. «Многие мои работы посвящены жизни после смерти. Смерть – это часть жизни, я уважаю смерть», – говорит знаменитый бельгиец. Мертвый пес в инсталляции Фабра – это метафора, своеобразный автопортрет художника. Фабр утверждает: «Художник – это бродячая собака».

Фабр призывает к бережному отношению к животным, которые многие столетия сопровождали человечество, войдя в историю и мифологию. Сегодня отношение человека к животным потребительское. Кошек оставляют на дачах. Старых собак выгоняют из дома. Акцентируя кошек и собак в старом искусстве, Фабр показывает, что по всем своим качествам они подобны людям, а потому их любовь и радость, их болезнь и смерть подло вытеснять из нашего сознания.

Представляя чучела домашних животных, Фабр вместе с зоозащитниками всего мира выступает против потребительского отношения к ним.

Зачастую мы любим не животных, а свою любовь к ним. Называя их нашими меньшими братьями, мы часто не понимаем, насколько жестоко относимся к ним. Мы готовы избавиться от них при первой возможности, стоит животному заболеть или состариться. Против этого выступает Ян Фабр. Найденные им вдоль автострад тела сбитых машинами животных он превращает из отходов потребительского общества – в укор человеческой жестокости.

– Почему Фабр не мог использовать искусственные материалы вместо чучел животных? Современные технологии позволяют делать их совершенно неотличимыми от настоящих.

«Почему мрамор, а не пластик?», – спрашивает Фабр, отвечая на этот вопрос на встрече в Главном штабе. «Мрамор – это традиция, Микеланджело, это тактильно другой материал. Материал – это и есть содержание». Этот тезис Фабра можно сопоставить с мыслью русских формалистов о единстве формы и содержания.

Для Яна Фабра очень важны «эротические отношения с материалом», чувственная составляющая. Он вспоминает о том, что фламандские художники были алхимиками, для изготовления красок они использовали кровь и измельченные человеческие кости. Художник рассматривает тело как «удивительную лабораторию и поле битвы». Для него тело – это «нечто прекрасное и очень мощное, но при этом уязвимое». Создавая своих монахов для инсталляции «Умбракулум», Фабр использует кости – полые, «духовные тела» его персонажей имеют «внешний скелет», их нельзя ранить, они находятся под защитой.

Фотография Валерия Зубарова

– Чучелам не место в Эрмитаже, они должны находиться в Зоологическом музее.

В Рыцарском зале Нового Эрмитажа представлены кони из Царскосельского Арсенала Николая I (это конские шкуры, натянутые на деревянную основу). В Зимнем дворце Петра I (Конторке Петра Великого) экспонируется чучело собаки, это левретка, одна из любимиц императора. Их нахождение в Эрмитаже не кажется посетителям странным или провокационным, не вызывает страха и возмущения.

Фотография Валерия Зубарова

Художник использует те или иные средства, исходя из принципа внутренней необходимости и собственной сверхзадачи. Для восприятия современного искусства недостаточно беглого взгляда, оно требует (от каждого из нас) внутренней работы и духовного усилия. Это усилие бывает связано с преодолением стереотипов, предубеждений, страха, идеологических и психологических клише, религиозных установок. Оно требует отваги и терпения, заставляет нас расширять границы нашего восприятия. Современное искусство – это то, к чему нельзя быть полностью готовым. Сам Фабр говорит, что его работы «связаны с поиском примирения и любовью. Любовь – это поиск интенсивного диалога и вежливости».

Фотография Валерия Зубарова