«Я обратил свое лицо...». Живопись Адриана Гени

До 8 марта в Белом зале Главного штаба открыта выставка под названием «“Я обратил свое лицо…”. Живопись Адриана Гени». У вас остается всего несколько дней, чтобы познакомиться с творчеством одного из самых успешных молодых живописцев Европы, чьи работы представлены в крупнейших музеях мира. В 2015 году Адриан Гени представлял Румынию на Венецианской биеннале, его проект был посвящен Дарвину. Нынешняя выставка – это очень эрмитажная история, картины Гени вступают в диалог с коллекцией музея. Об экспозиции в контексте эрмитажного собрания рассказывает Александра Цибуля, один из редакторов сайта.

Когда Адриану Гени было около десяти или одиннадцати лет, ему подарили альбом голландской живописи издательства «Искусство» (1984). Книги в Румынии в те годы достать было непросто из-за условий тотального дефицита и политики жесткой экономии. Мальчик несколько лет не расставался с изданием, изучая теплые, темно-коричневые иллюстрации, и не раз копировал «малых голландцев», например, «Болото» Якоба ван Рейсдала с могучими деревьями и маленькой фигуркой охотника.

Якоб ван Рейсдал. Болото. 1660-е гг.

Впервые Адриан Гени увидел эти полотна в Эрмитаже, когда приехал на открытие выставки Ансельма Кифера в 2017 году. «Я убедился в том, что картины висят точно так же, как я их видел в книге. У меня было ощущение, что я сейчас вернулся домой», – рассказывает художник. С этого времени он начинает готовить работы специально для эрмитажного проекта.

Паулюс Поттер. Ферма. 1649 г.

«Ферма» (2019) Адриана Гени восходит к одноименной картине Паулюса Поттера (1649). Сейчас сложно себе это представить, но когда-то заказчица посчитала эту картину скандальной и отказалась от ее покупки. Мы приводим отрывок из той самой книги Ю.И. Кузнецова «Голландская живопись XVII–XVIII веков в Эрмитаже»:

«В этой картине, изображающей хлопотливое утро в большом крестьянском хозяйстве, художник с искренним восторгом любуется жизнью природы и животных. Косые лучи утреннего солнца ласкают листву деревьев и шерсть животных; по бархатистой, покрытой росою траве стелются длинные тени; в чистом прозрачном воздухе четко вырисовываются мельчайшие детали предметов. Изумительно мастерство Поттера в изображении пейзажа, людей и особенно животных, возраст, повадки и темперамент которых он великолепно знает. Богатство мотивов этой картины необыкновенно. Коровы, овцы, козы, лошади, маленький ослик, собаки, куры – в самых различных группах и сочетаниях. Здесь же, вперемежку с ними, изображены и люди: молодая крестьянка в красной кофте, доящая корову; мальчик, шарахающийся в сторону от быка; конюх, ухаживающий за лошадьми, и второй крестьянин, готовящий пойло.

Но самая интересная сцена – справа, перед домом, где хозяйка чистит рыбу у колодца, а хозяин отгоняет от внука собаку, которая хочет отнять у него еду. Эту последнюю сцену Поттер заимствовал из знаменитого офорта Рембрандта “Старуха-блинщица” (1635)...

В год создания “Фермы” художник переселился из Делфта в Гаагу и здесь, как свидетельствует его первый биограф Арнолд Хоубракен, получил заказ на эту картину. Заказчиком была принцесса Амалия ван Солмс, супруга штатгальтера Нидерландов Фредерика Хендрика.

Однако из-за “непристойного” поведения одной из коров картина была отвергнута высокой заказчицей. Тем не менее знаменитое произведение побывало затем в королевских собраниях (Фридриха I, короля шведского и ландграфа Гессен-Кассельского, императрицы Жозефины, жены Наполеона I, и, наконец, Александра I, который в 1815 г. приобрел ее для Эрмитажа)».

Адриан Гени. Ферма. 2019 г.

© Адриан Гени. Галерея Тадеуса Ропака. Париж-Лондон-Зальцбург

Как Адриан Гени перерабатывает эрмитажное полотно? Он сохраняет композиционную горизонталь, которая была у Поттера, и теплый колорит с обилием землистых оттенков, а также копирует голову той самой коровы, скандальной участницы происходящего. Многочисленные сцены крестьянской жизни, детали, вышеупомянутая цитата из Рембрандта (художники XVII века ссылались друг на друга не меньше, чем современные) – отброшены. Если голову коровы закрыть рукой, получится, пожалуй, абстрактное полотно, пространство чистых интенсивностей.

Адриан Гени. Охотник. 2019 г.

В конце декабря ушедшего года Адриан Гени подарил Эрмитажу свою картину «Охотник», теперь она станет частью постоянной экспозиции музея. Сюжет восходит к композиции «Охотник с собаками на фоне пейзажа» кисти Яна Вильденса (1625).

Ян Вильденс. Охотник с собаками на фоне пейзажа. 1625 г.

Наталья Ивановна Грицай рассказывает, что Вильденс – один из сотрудников мастерской Рубенса. От дрезденского варианта картины эрмитажная версия отличается «характером колорита, фиксирующего иное состояние природы – зябкий и хмурый день поздней осени, когда листья уже почти все облетели, а травы увяли или засохли, но выпавший снег еще как следует не укутал оголившуюся землю пушистым и мягким белым ковром… Сама по себе задача передать состояние увядания в природе – необычна для художника, много лет проработавшего рядом с Рубенсом». Искусствовед также отмечает, что картина построена по типу театральной декорации и обладает скрытой динамикой. Кроме того, «главный мотив композиции — изображение охотника с дичью и собаками — восходит к аллегорическим изображениям Земли (одной из четырех стихий) на нидерландских гравюрах рубежа XVI и XVII вв.».

«Охотник» Гени перекликается также с композицией «Автопортрет. Дорога в Тараскон» Ван Гога (это один из любимых мастеров румынского живописца) и «Этюдами к портрету Ван Гога» Фрэнсиса Бэкона. Теперь полуохотник-полувангог (немного смахивающий и на рыцаря Дон Кихота) благородно возвышается в постапокалиптическом пейзаже. Узнать его можно разве что по шляпе и ружью. Его спутники – аморфные существа с выступающими ребрами. Композиция по сравнению с Вильденсом стала более сцепленной, исчезла глубина и разреженность пространства, подернутого серебристо-сизой дымкой. Фигура охотника переживается как часть пейзажа, у них общая структура.

Адриан Гени. Охотник. 2017

© Адриан Гени. Галерея Тадеуса Ропака. Париж-Лондон-Зальцбург

Интересен подготовительный рисунок Гени, сделанный углем (он также представлен на выставке). Формы в нем более четкие, но образ охотника занимает промежуточное положение между человеком и зверем, лицо персонажа кажется покрытым шерстью. Этот образ-перевертыш заставляет вспомнить о еще одной картине Паулюса Поттера: «Наказание охотника» (около 1647 г.). В ней добычей становится человек, животные во главе со львом сначала подвергают его суду, а потом жарят на вертеле.

Паулюс Поттер. Наказание охотника. Около 1647 г.

Нужно признать, что обращается Адриан Гени не только к работам из эрмитажного собрания. На выставке представлена картина «Плот II» (2019), отсылающая, по всей видимости, к одному из ключевых произведений XIX века – «“Плоту” Медузы» (1816) Теодора Жерико. В основу полотна легло известное историческое событие, унесшее жизни более сотни человек и ставшее национальной трагедией. Фрегат «Медуза» потерпел кораблекрушение, часть пассажиров покинула бриг на плоту и оказалась в тяжелой биологической ситуации без воды и пищи. Началась поножовщина, раненых и больных сбрасывали в море, оставшиеся прибегали к каннибализму. Изначально Жерико, обдумывавший замысел произведения, хотел сосредоточиться на случаях предельной человеческой жестокости и отчаяния, но позже отказался от этой идеи. В конце концов для создания композиции он выбирает тот момент, когда на горизонте появляется спасительная весть – почти неразличимый абрис «Аргуса».

Адриан Гени. Плот II. 2019 г.

© Адриан Гени. Галерея Тадеуса Ропака. Париж-Лондон-Зальцбург

Адриан Гени в своей интерпретации сюжета, кажется, возвращается к мотивам каннибализма. Он изображает бесформенную, обезличенную и пугающую человеческую плоть, которая громоздится, карабкается, соскальзывает, опадает. Распавшиеся, разомкнутые формы Гени, трепещущие в волнах тела напоминают о набросках с ампутированными конечностями и гильотинированными головами, которые Жерико делал в госпитале, готовясь писать масштабную картину. Так, Гени обнажает и мрачную, кропотливую предварительную работу Жерико (в мастерскую которого, как известно, из ближайшей больницы доставляли необходимые для работы медицинские образцы), и непереносимую изнанку исторического события, и уязвимую человеческую природу.

Среди картин, представленных на выставке, – «Без названия (по мотивам Руссо)» (2019). В композиции, которая поначалу может показаться абстрактной, можно различить темную человеческую фигуру и некоторых животных: слона и кошачьего хищника, похожего на тигра.

Адриан Гени. Без названия (по мотивам Руссо). 2019 г.

© Адриан Гени. Галерея Тадеуса Ропака. Париж-Лондон-Зальцбург

В подзаголовок картины Гени выносит фамилию французского живописца Анри Руссо, который принадлежал к так называемым наивным художникам. В поздние годы Руссо часто писал джунгли и тропический лес. Никогда не покидавший Франции, он придумал легенду о том, что проходил службу в экспедиционном корпусе в Мексике. Вероятно, джунгли он мог видеть только на открытках или на офортах с картин. Гийом Аполлинер писал об этом прекрасном мифе, созданном художником, упоминая мексиканского монарха: «Ты помнишь, Руссо, ацтекский пейзаж, леса, где росли манго и ананасы, обезьян, проливающих кровь арбузов, и белокурого императора, которого там расстреляли».

Анри Руссо. Нападение тигра на быка. В тропическом лесу. Около 1908–1909 гг.

Когда Адриан Гени обращается к эрмитажной коллекции, он не всегда цитирует работы напрямую. Иногда это следование определенным композиционным приемам или заимствование колористического решения. Так, картина Гени «Голландский интерьер» (2019) кажется полной воздуха; ощущение света и голубой фон неба заставляют вспомнить о работе Питера де Хоха «Хозяйка и служанка» (около 1660 г.).

Питер де Хох. Хозяйка и служанка. Около 1660 г.

При этом обилие вертикалей и горизонталей, а также глубина пространства наводят на мысли скорее об ученике де Хоха Питере Янсенсе и его картине «Комната в голландском доме» (конец 1660-х – начало 1670-х гг.).

Питер Янсенс. Комната в голландском доме. Конец 1660-х – начало 1670-х гг.

Возможно, эти нежные и дрожащие солнечные блики и вспышки преобразились у Гени в трепещущие телесные формы.

Адриан Гени. Голландский интерьер
© Адриан Гени. Галерея Тадеуса Ропака. Париж-Лондон-Зальцбург

В Эрмитаже представлены и камерные портреты, в них меньше импровизации и больше статики, они не такие зрелищные, как крупные полотна, но очень компактные и сделанные, каждый из них вызывает очень сильное эмоциональное переживание. На выставке таких портретов два – «Недремлющее око» и «Без названия». Работы экспонируются практически друг напротив друга, что создает между ними интенсивный диалог.

Отдельно следует сказать о том, как Адриан Гени создает свои работы. Когда художник придумывает композицию, он применяет коллажный метод. Он вырезает отдельные детали, вертит их в руках, прикладывает друг к другу, долго на них смотрит и комбинирует. В качестве материала могут использоваться, например, газетные страницы. Художник не склеивает элементы, но играет с ними и бесконечно трансформирует.

Вот что об этом рассказал сам Адриан Гени на встрече, которая прошла в Главном штабе: «На самом деле все это связано с состоянием моего тела: я человек очень беспокойный. Я не могу делать скетчи, мне нужно делать буквально за пять минут. Я вырезаю что-то коричневое, какой-то грибок, и рядом располагаю что-то синего или голубого цвета, помещаю это в ландшафт, делаю снимок, потом как-то это архивирую. Я не знаю, для чего я буду использовать этот фрагмент, посмотрю утром снова и, может, ничего не увижу. Еще поработаю, потом совмещу их. Изображение передо мной постоянно меняется. Восемьдесят процентов времени такой работы (в стиле LEGO) ничего не получается. Я вижу что-то, некое изображение, некий образ. Если я что-то чувствую в связи с этим, я его использую. Если люди думают, что я иду в свою мастерскую и там что-то пишу, – нет: я в своей мастерской постоянно что-нибудь вырезаю».

Адриан Гени

Сам процесс написания картины занимает обычно несколько недель. Художник использует трафареты, чтобы покрывать краской большие локальные поля. По всей видимости, стенсилы применялись для создания работы «Без названия (по Анри Руссо)», так как фигура персонажа имеет очень четкий контур.

Адриан Гени переизобретает классические сюжеты на языке абстракции. Фигуративные элементы становятся ключом, который помогает нам найти возможные первоисточники. Вставая на путь знаточества и осуществляя почти детективное расследование, важно увидеть саму живопись, свободную от сюжета.