Эрте – гений ар-деко: возвращение в Петербург

Эрте - один из самых успешных мастеров ХХ столетия, чей талант нашел воплощение в области моды, прикладной графики, театрального оформления, кинематографа, дизайна, скульптуры и многого другого. 

Роман Тыртов родился в Санкт-Петербурге и с раннего возраста проявлял интерес к театру, живописи, графике и дизайну одежды. В 1912 году навсегда уехал из России и обосновался в Париже. В 1913-1914 годах начал работать как модельер у Поля Пуаре, который определял все наиболее важное и революционное в парижской моде начала ХХ века. Вскоре Тыртов уже разрабатывал костюмы, платья, реализовывавшиеся под маркой фирмы. Тогда и возникло артистическое имя Эртé, образованное сочетанием первых букв имени и фамилии. Молодой художник помогал Пуаре и в работе над спектаклями, на стилистику которых повлияли декорации и костюмы Бакста к дягилевским постановкам. Современники высоко оценили декорации и костюмы к первой постановке Пуаре по пьесе Жана Ришпена «Минарет». Среди актрис, занятых в спектакле, была экстравагантная танцовщица Мата Хари, костюмы для которой проектировал Эрте. 

В 1915 году Эрте заключил контракт с американским журналом «Harper's Bazaar», январский номер которого вышел с нарисованной Эрте обложкой. На протяжении двадцати лет каждый месяц журнал выходил с графической цветной картинкой художника. Также он писал заметки о моде, вел светскую хронику, помещал рисунки костюмов, аксессуаров, шляп, туфель, украшений, интерьерного дизайна. Помимо этого Эрте работал для «Vogue», «Cosmopolitan», «Ladie's Home Journal», «The Sketch» и других иллюстрированных изданий США, Англии и Франции. 

Вслед за журналами к Эрте обратились владельцы крупнейших нью-йоркских торговых фирм «Генри Бендель» и «Б. Альтман и Компания» с предложением о создании модных коллекций. В течение трех лет он создавал по две коллекции ежегодно, все дальше отходя от стилистики Пуаре: он придумал асимметричное декольте; его спортивного покроя мужские и женские костюмы обрели ту общность, которую позже назовут унисекс; в мужских костюмах он первым начал применять ткани, бывшие достоянием только женского гардероба, например, бархат. 

В годы войны на Лазурном берегу бурно развивалась театральная жизнь, и талант Эрте оказался востребован. В Монте-Карло он познакомился с Дягилевым, с которым впоследствии сотрудничал над «Дивертисментом» и несколькими балетными миниатюрами для Анны Павловой. В 1923 году в Париже Эрте работал над постановками для кабаре «Фоли-Бержер», «Батаклан», «Альгамбра», «Баль Табарэн», «Лидо», театров «Ренессанс», «Амбассадорс», «Дю Шатле», «Мариньи», «Буфф-Паризьен», театра Сары Бернар, Комической оперы и, наконец, Гранд Опера. Проекты Эрте представляли масштабные шоу, которые сменяли друг друга, конкурируя в выдумке, невероятной фантазии и масштабности. 

В феврале 1925 года Эрте отправился в Голливуд для создания костюмов и сценографии для двух фильмов студии «Метро-Голдвин-Майер» (MGM). Контракт был продлен, и в качестве художника по костюмам Эрте работал для первых звезд студии, лучших актрис немого кино. Он делал декорации и костюмы для наиболее известных лент тех дней: «Бен-Гур» Фреда Нибло, «Богема» Кинга Видора, «Безумие танца» Роберта Леонарда, «Мистика» Тода Браунинга. В 1925 году Эрте впервые устроил выставку своих работ в Нью-Йорке, в отеле Мэдисон. В следующем году уже в Париже, в галерее Шарпантье, прошла выставка его работ, созданных в Америке. Впервые его произведения непосредственно с выставки были куплены для государственных коллекций.

После Второй мировой войны Эрте уже не приглашали в журналы, не давали заказов на модную одежду. Жанр ревю уходил в тень, становясь консервативным. Надолго прекратились и американские заказы. Перелом случился в середине 1960-х годов вместе с появлением нового интереса к искусству Ар-деко. В 1966 году в Музее декоративного искусства в Париже прошла выставка «Год 25», посвященная юбилею знаменитой экспозиции 1925 года, а в Нью-Йорке отпраздновали 100-летие журнала «Харперс Базар». В 1967 году перед вернисажем выставки художника в галерее Гровнор в Нью-Йорке все 170 выставленных работ были приобретены музеем Метрополитен. Это было признанием Эрте классиком искусства ХХ века, «Гением Ар-деко». 

С конца 1960-х годов и до последних дней жизни мастер демонстрировал свои работы по всему миру. В 1970 году вышла в свет первая монография о художнике. Его 80-летие в 1972 году отмечалось в Париже, Нью-Йорке, Лондоне, Женеве. Журнал «Вог» посвятил его юбилею специальный номер. Би-би-си сняло о нем программу, основой которой стало интервью с художником. В 1979 году Смитсоновский институт сформировал выставку, которая три года демонстрировалась в США, Канаде и Мексике. 

В 1967 году Эрте оформил спектакль для Всемирной выставки Экспо в Монреале. В 1970 году он начал сотрудничество со звездой парижской сцены Зизи Жанмер и балетмейстером Роланом Пети, с которыми создал несколько постановок.

Большой успех у публики имели появившиеся тиражируемые печатные работы, литографии и шелкографии. Помимо новых произведений мастер воспроизводил композиции прошлых лет. Работа над отдельными сериями будет постоянно присутствовать в его творчестве поздних лет. «Алфавит», напечатанный в 1977 году, станет самым известным циклом мастера. 

На рубеже 1980-х годов он увлекся скульптурой из металла и эффектными приемами обработки поверхностей –полировкой, золочением, патинированием, использованием цветных лаков. Его последняя выставка называлась «Театр в бронзе». 

В 1983 году его достижения в искусстве были отмечены французским орденом Почетного легиона. Однако, большинство проектов в последнее десятилетие жизни Эрте связано с Соединенными Штатами. В 1989 году он работал над двумя постановками в Нью-Йорке. Последнюю свою постановку – Пасхальное шоу для Радио-Сити в Нью-Йорке – мастер увидеть не успел.

На экспозиции в Эрмитаже, ставшей первой в России выставкой Эрте, будут представлены 136 произведений из частной коллекции Майка Эсторика (Grosvenor Gallery, Лондон): акварели и гуаши, рисунки пером, несколько примеров печатной графики и 2 скульптуры. Родители нынешнего владельца коллекции собирали и продавали предметы искусства и вели дела Эрте в последние 20 лет жизни художника. В Эрмитаж приедет лишь небольшая часть их коллекции работ Эрте, но представляющая все периоды его творчества. Это работы, выполненные для модных домов Парижа до I мировой войны, рисунки костюмов для американских и французских модных журналов, обложки для «Harper's Bazaar». Около половины состава выставки – рисунки для театральных постановок: декорации и костюмы для опер, мюзик-холлов, бродвейских шоу. Представлены также большие графические серии «Цифры» и «Алфавит», получившие широкую известность благодаря сделанным с оригинальных рисунков гравюрам.

Куратор выставки – Михаил Олегович Дединкин, заместитель заведующего Отделом западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа.

К выставке подготовлен научный иллюстрированный каталог на русском и английском языках (издательство «Fontanka», Лондон, 2016), который предваряет вступление М. Б. Пиотровского, генерального директора Государственного Эрмитажа. Авторы статей: Михаил Дединкин, Майк Эсторик, актриса Барбара Стрейзанд, модельер Стэлла Маккартни. 

Выставка организована при поддержке издательского дома “Коммерсантъ”.

Особая благодарность – журналу “Harper’s Bazaar. Русское издание”.

На выставке проводятся экскурсии:
По средам:  7 сентября и 14 сентября в 18.00.
По пятницам: 26 августа в 18.30.

Стоимость дополнительного экскурсионного билета – 200 рублей. Билеты продаются в день экскурсии в кассах основного музейного комплекса.
Сбор группы – у главного контроля.

Вступление к каталогу выставки

«ЭРТЕ – ГЕНИЙ АР-ДЕКО: ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПЕТЕРБУРГ»

ОН РИСОВАЛ ДЛЯ МАТЫ ХАРИ

Казалось бы все «забытые» русские художники и писатели уже давно вернулись в лоно российской культуры – показаны, опубликованы, признаны. Но это не совсем так. Русский послереволюционный вклад в европейскую культуру столь велик, что до сих пор не исчерпан. Многие первостепенные фигуры так влились в европейский культурный мир, что в России их до сих пор не ощущают своими. А зря, и этот недостаток Эрмитаж по мере сил восполняет. Мы создали зал Жака Липшица, который вдохновлялся детскими впечатлениями от скифского золота в Эрмитаже. Мы выставляем книги с изумительными иллюстрациями Александра Алексеева, изобретателя игольчатого экрана. Есть еще целый список. 

Сегодня Эрмитаж представляет тщательно отобранную выставку работ Эрте – Романа Петровича Тыртова, сына и внука русских адмиралов, ставшего символом утонченнейшей и слегка порочной европейской эстетики, живым воплощением стиля Ар-деко художественного течения в России почти не состоявшегося. Роман Тыртов уехал в Париж в 1912 году еще юношей и никогда на родину не возвращался. Но помнил о ней и Петербург любил. И не только любил. У этого воспитанника парижского художественного света за французским эстетством с английским привкусом проглядывают тени и настроения нашего «Мира искусства» – стилистики, которая окружала петербургского мальчика в детстве. 

Мальчик придумал себе псевдоним, чтобы не «позорить» знаменитую военную фамилию. Он всегда был связан с семьей, которую не миновали все беды русской истории, включая и такие причудливые, как интернирование его отца в Германии во время Первой мировой войны. Он помогал семье, и это было знаком сохранения связи с корнями, от которых он внешне будто бы совершенно отошел. И, конечно же, Эрте лучше многих других воспринял ту эстетику, которую принесли в Европу «Русские сезоны». Он мог бы быть среди дягилевских художников, но стал одним из ярких создателей следующего стиля – Ар-деко. Его изящное перо воплощало и создавало стиль, где промышленное и гламурное облагораживалось утонченностью и вымеренностью вкуса. При этом он не впадал в манерность и кривляние, на грани которых всегда балансировал. 

Художник театра, художник костюмов и художник костюмеров – Эрте стал мастером журнальной графики. Его обложки «Харперс Базар» – классика, и сегодня они полемически доказывают, что массовое искусство может быть настоящим искусством. Позволю себе напомнить, что Эрмитаж любит представлять великих мастеров, показавших как рекламное может стать художественным (от Ирвинга Пенна до Стива Маккари). Эрте удивительным образом мог соединять стилистические особенности европейской и американской модных манер, может быть, благодаря просвечивающей сквозь них (или мне это кажется) петербургской манере. Его плоская графика вдруг превратилась однажды в трехмерную, стала скульптурами с нескульптурными изгибами и ювелирными деталями. Все они как бы танцуют. 

Его слава имела взлеты и снижения. Он был создателем художественных фантазий и собственного образа, ставшего частью его искусства. Он режиссировал собственные появления, встречи и поступки, которые надолго запоминались тем, кому довелось его увидеть вживую. Его всю жизнь окружали изумительно звучащие имена – Анна Павлова, Поль Пуаре, Мата Хари, Джордж Баланчин, Лиллиан Гиш, Ролан Пети... Он и вправду стал эстетическим символом эпохи, сумевшим эту эпоху сохранить и в послевоенное время. В русских коллекциях его работ почти нет. Но в России его никогда не забывали. И сегодня он возвращается на Родину. Как и многие другие – через Эрмитаж. 

Михаил Пиотровский, директор Государственного Эрмитажа